Книга Королева склепа, страница 63 – Кристофер Триана

Она была чужой среди них. И чем меньше доверия оставалось, тем сильнее Розе хотелось уйти одной. Она пыталась вести подруг, хотела, чтобы все выбрались, но сейчас понимала: выжить значит делать выбор. Она не из их породы. Не из слабых. Команда сильна лишь настолько, насколько силен ее слабейший участник – а эти были тряпками. Они восхищались слабостью, делали боль частью своей личности, мазали лица белилами и чернили глаза, словно персонажи из фильмов Бертона. Этим девушкам нравилась смерть. Они не боролись за жизнь – они ее гробили.

Обри утверждала, что все выдумала про «ритуал на шестерых». Но Роза не верила. Зачем тогда позвали именно их с Марни, посторонних? Теперь, когда Марни была мертва – если Селеста не врет, – паранойя разрасталась. Раньше Роза не поверила бы, что Белла способна на зло. Но Белла уже предала ее. И теперь возможно все.

— Что теперь? – спросила бывшая подруга.

— Идем по следам крови, – пожала плечами Роза.

— Черт… – прошептала Обри.

— Что? – окрысилась Роза.

Обри только покачала головой. Глядя на нее, Роза не могла поверить, что когда-то испытывала к ней влечение. И эта странность – еще одно доказательство, что тут замешано нечто потустороннее. И тут ее осенило.

А если Обри самая настоящая ведьма?

Еще недавно Роза бы рассмеялась над этой мыслью. Ведьмы – это что-то из сказок. Но после всего, что она увидела этой ночью, любая логика трещала. Ведь что-то здесь творилось. А началось все с Обри – с ее ритуала, идей, с дневников ее матери. Она направляла всех, как ведущий игры, как хозяйка подземелья. А если это не просто метафора? Если магия реальна? Может, Обри наложила на нее любовное заклинание, но его действие прошло? Может, заколдовала всех? Поэтому они так ее боготворят. Может, и медведя Обри на них натравила. Может, все это кровопролитие – жертвоприношение ради новых дьявольских сил.

— Что такое? – спросила Белла, когда Роза остановилась.

Роза отчасти хотела открыться Белле, заключить сестринский союз, как раньше. Но дружба проржавела и разрушилась – как велосипед, брошенный под дождем и развалившийся при попытке его поднять.

— Ничего, – сказала Роза и пошла дальше.

Туннель расширился. Белла шла за остальными, прячась за спинами Розы и Обри, как за щитом. Она боялась снова увидеть женщину-призрака. Эти гнилые пальцы, платье, лицо, утонувшее во тьме… Воспоминание терзало с каждым шагом. А гул печи становился громче, и сквозь него пробивалось нечто иное.

— Слышите? – спросила Белла.

— Да, – ответила Обри. – Похоже на горение. На огонь.

Голос отозвался эхом в холодном коридоре. Белла поначалу подумала, что это Селеста: да, ее голос… Но Селеста молчала. Только стояла, бледная, слушая саму себя.

— Не ад с огнем, серой и прочей хренью, – произнес ее призрачный голос, – а мир тьмы и синих теней. – Впереди вспыхнул бледный свет, похожий на лунный луч. – Там пустота. И там очень холодно и одиноко. Ни Бога, ни дьявола, ни близких. Только эта бесконечная пустота. Вечная.

— Это же твой ответ, Селеста, – сказала Белла. – Когда Обри спросила, что происходит, когда ты умираешь.

— Но кто говорит эти слова? – спросила Обри.

— Наверное, запись, – предположила Роза.

— Хватит искать тут какую-то логику, – сказала Белла.

— Я не ищу. Просто констатирую: происходит что-то сверхъестественное. Но голос – Селесты.