Книга Королева склепа, страница 92 – Кристофер Триана

Холли стиснула зубы:

— Вера, я сделала лишь то, что должна была.

Если Вера и поняла ее, то не ответила и не выказала эмоций. Она подняла Обри, и из стены вылезли костяные руки – множество рук, схвативших тело девушки. Мертвые затянули Обри в свой кошмарный мир, приветствуя ее в вечной тьме.

— Пофли, – прошамкала Холли дочери. – Дафай фыбиратьфя отфюда.

Белла всхлипнула, сдерживая слезы, но, когда они пошли к выходу, сделала то, чем мать могла бы гордиться. Прежде чем Обри схватили и утащили вверх, Белла подошла к ее телу, обеими руками схватила нож и вынула из трупа.

— Ни орудия убийства, – сказала Белла сухо, – ни улик. На всякий случай.

Обняв дочь одной рукой, Холли повела ее к выходу, но мавзолей еще не закончил с ними. Сияние ударило вниз, как молния, и тени ожили. Белла закричала, но Холли крепко держала ее.

— Фсе ф порядке, – сказала она, зная, что будет дальше. – Это профто чафть церемонии.

Белла не могла отвести глаз. Она подспудно понимала, что должна смотреть на этот жуткий танец мертвецов.

Саванна рухнула на пол, как мокрая тряпка, вцепляясь пальцами в зияющие раны, рвала лоскуты плоти и сухожилий – словно изоленту отклеивала, даже звук был похож. Ее сестра Марни, приземлившись на ноги, прихрамывала и подпрыгивала, улыбаясь и аплодируя победе Беллы. Она подцепила уцелевший глаз ногтями большого и среднего пальцев и вытащила его, натягивая зрительный нерв до тех пор, пока глаз не оторвался.

Белла уже не могла кричать: ее парализовал ужас.

Селеста вылезла из стены, словно из болота грязи. Ее глаза почернели полностью, кожа посинела от трупного окоченения. Она вытащила деревянный кол из груди и просунула руку в пустоту под грудиной. Кулак сломал ребра, и Селеста стала рыться глубже, пока не нашла то, что искала. Затем она вырвала из груди кусок легкого.

На полпути вверх по стене Обри внезапно ожила, дергаясь как марионетка. Пальто распахнулось, она сорвала окровавленный лифчик, коснулась раны от ножа и вырвала поврежденную грудь, бросив ее на пол, где та быстро начала разлагаться. Обри засунула руку внутрь, сломала ребро и схватила его, как острую палку, чтобы прорезать себе путь.

Старые трупы присоединились к новым в ритуальном самоистязании. Кости трещали, мертвая кожа отслаивалась. Прах сыпался дождем, кружась в луче прожектора, словно бабочки. Музыка достигла крещендо, склеп сотрясался, а аплодисменты толпы сопровождали отчетливые мученические вопли.

— Поздравляю, Белла, – раздался сверху гортанный голос.

Она подняла взгляд как раз в тот момент, когда с потолка стала спускаться Роза.

Белла отступила, но мать сказала, что все будет хорошо, что церемония почти кончилась. Улыбка Розы стала шире, ее перерезанное горло раскрылось, будто для песни. Она сунула в рану кулак, и из шеи хлынула кровь, заливая все вокруг. Развернув руку локтем вверх, она протолкнула предплечье в собственную глотку. Плечо вывихнулось с громким хрустом. Белла рыдала, глядя, как подруга ломает себе руку в нескольких местах, чтобы протолкнуть ее глубже. Грудная клетка вздулась и заходила волнами. Кровь текла изо рта. Внутри что-то ломалось, глаза закатились – и матери пришлось поддерживать дочь, чтобы та не рухнула в обморок от ужаса.

Медленно Роза вытащила из себя искривленную руку, сжимая в ладони большой кусок красного мяса. С него свисали нити плоти, похожие на измятые трубки.