Книга Королева склепа, страница 90 – Кристофер Триана

Это было уже слишком. Странный синий свет закружился, словно медленный внутрисклепный циклон. Обри с ужасом оглянулась, но продолжала идти.

— Я годами боялась, что ее мать расскажет, что я сотворила, – сказала мама. – Не хочу, чтобы тебе пришлось жить с таким же страхом. Тебе и так хватит травм. – Она сунула руку в карман Беллы, достала нож и вложила в ее руку. Он до сих пор был липким от крови лучшей подруги. – Она слишком много знает. Она видела, как ты убила Розу. Она знает, что я… ладно, я убила Сойера. Признаю. Но, поверь, я была вынуждена. Я должна была принести жертву – подношение. И ты должна.

Белла задрожала:

— Но я уже… Я принесла в жертву лучшую подругу.

— Этой жертвы недостаточно. Если хочешь выбраться, ты должна победить. Ты должна стать Королевой склепа.

Белла знала, что давняя подруга матери Бриджит тоже смогла выбраться из этого ужаса. Обри могла выжить вместе с ними. Белле не хотелось снова убивать. Но мама была права. Обри знала слишком много. Да, защищаясь, Обри убила Селесту, а значит, она так же виновна, как и Белла, но можно ли доверять Обри теперь, когда она знает, что мама сотворила с ее матерью много лет назад? Не захочет ли она отомстить? Ей ничего не стоит рассказать копам, что на руках мамы кровь Сойера Питерсона. Белла не хотела, чтобы маму упекли в тюрьму. Она не совсем понимала, что сделала мама, но доверяла ей больше, чем Обри, которую едва знала. И мама когда-то выиграла этот смертельный конкурс. Она знала правила склепа лучше всех. Она сказала, что для победы Белле нужно убрать Обри. И все, что Белла испытала этой ночью, похоже, говорило в пользу маминых слов.

— Это должна сделать ты, – сказала мама. – Я не могу сделать это за тебя. Если ее убью я, ты не победишь и мы, возможно, застрянем здесь навсегда.

Сжав рукоять ножа, Белла задрожала, тело будто отказывалось подчиняться разуму. Гудение печи сменилось треском пламени, мертвые выли и свистели, а усилившийся синий свет словно указывал на Обри. В его бликах появлялись и исчезали призрачные образы наблюдающих за ними неупокоенных душ.

Белла пошла за Обри.

При виде ножа в руке Беллы у той расширились глаза от изумления.

— Нет…

Она умоляла, увещевала Беллу, приводила доводы – все, что обычно говорят обреченные. Белла заставляла себя игнорировать эти вопли. Она проглотила слезы, подавила всколыхнувшуюся жалость. Обри запрыгала быстрее, а Белла шла за ней, собираясь с духом. Что-то по-прежнему удерживало ее. Она пришла сюда человеком с совестью. И совесть пострадала в этом склепе, но еще не умерла окончательно. Розу девушка убила из необходимости. Пришла пора предумышленного убийства.

«Я люблю мертвых, – подумала она. Так сказала Обри, отвечая на свой же вопрос о любви. – Я люблю мертвых».

На излете синего торнадо Белла заметила множество скелетов. Сперва она подумала, что это аудитория из театра. Но это оказались кости из мавзолея. Обри добралась до той двери, споткнулась и поползла на четвереньках к гробу: только бы опереться, только бы подняться. Свет мавзолея стал ярче, высветив трупы, свисающие с потолка. И Белла сразу обратила внимание на свежее пополнение.

В верхнем углу хихикала Саванна. Ее изуродованная голова напоминала гнилую хеллоуинскую тыкву. Марни подпрыгивала и кричала как чирлидерша, но не могла оторваться от потолка. Из другого угла уставились черные глаза Селесты: кровь на лице засохла в форме вечной ухмылки. А выше всех – паучиха из высохшей плоти – Роза Питерсон. Она садистски лыбилась, а перерезанное горло было подобно второй улыбке. Белла не знала, поддерживают ее мертвые подруги или глумятся над ней. Понимала одно: ярость здесь рождается не только у живых. Темная энергия Мэдлин Голдман влияет даже на мертвых. Этот склеп – ее вечный дом. Ее власть здесь неоспорима. Призрак умеет усиливать страсть и играть на страхах. Знает, как пробудить примитивный инстинкт насилия. Осознав все зло склепа, Белла поняла: это не проклятие, а инструмент. Он дает то, что нужно, и двигает сюжет к единственно возможному финалу.