Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 122 – Джек Олсен

— Может быть, нам стоит поговорить с его отцом, – предложил Найберг.

— Только не с матерью, – сказал Джей. – Она назовет сумасшедшими нас.

— Как думаешь, что его беспокоит?

Джей задумался.

— Не знаю. Но в его жизни есть какое-то подводное течение, о котором мы ничего не знаем.

На следующее утро Уильямс проснулся с желанием взять свои слова обратно. Днем все выглядело иначе. Фред был бы уязвлен: он всегда болезненно воспринимал, как его видят другие. Джею стало стыдно. Он решил сам рассказать Коу о разговоре и подать все как шутку. Иначе неуемный Найберг все равно бы проболтался.

Он сказал Фреду:

— Вчера вечером я говорил с Горбуном. Я сказал ему, что ты, э-э, сумасшедший.

— Что ты ему сказал?

— Я сказал ему, что тебя следует упрятать.

— И он тебе поверил?

Коу был потрясен.

— Конечно. Я предоставил ему доказательства.

В голосе Фреда уже звучал гнев. Джей испугался: впервые за двадцать пять лет один из них, похоже, действительно собирался накричать на другого.

— Какого черта ты ему это сказал?

Джей ответил старой кодовой фразой из их юности:

— Просто шутка, старина. Ничего страшного, конечно.

Когда-то этого было бы достаточно.

Но Коу сказал:

— Ради бога, Горбун тебе поверит!

— Конечно, поверит.

Теперь уже сам Уильямс не был уверен, что сумеет вывернуть все в шутку.

— Вот почему это, э-э, такая замечательная шутка.

— Ты должен взять свои слова обратно! Скажи ему, что не это имел в виду.

— Как я могу взять назад шутку? Он поймет, что ты меня подбил, и только сильнее уверится, что ты сумасшедший.

— Я сам во всем разберусь.

Позже Джей узнал, что Коу не только позвонил Найбергу, но и отправил ему письмо, подтверждающее его здравомыслие. Услышав о двойном опровержении, Уильямс лишь сильнее убедился, что с другом и правда что-то не в порядке.

Джини Перхэм, в свою очередь, поймала себя на том, что жалеет: лучше бы Джей вообще молчал.

Несколько дней Кевин метался по квартире, как в лихорадке.

— Он сказал Найбергу, что я сумасшедший! – снова и снова повторял он. – Он действительно это сказал!

А потом спрашивал:

— Ты считаешь меня сумасшедшим?

— Нет, Кевин.

— Я веду себя как сумасшедший?

— Нет. Иногда немного эксцентрично, вот и все.

— Черт возьми, Джини, я не эксцентричный!

После письма Найбергу он показал ей еще и записку, которую собирался отправить Уильямсу. Она быстро пробежала ее глазами. Главная мысль, как и следовало ожидать, сводилась к одному: он, Кевин, не сумасшедший.

К записке он приложил одну из фотографий Джея.

Зубы на ней были стерты, а на лице виднелся шрам.

После нападения на Пэтси Маккой и изнасилования Стефани Гиббс Саут-Хилл охватил страх. Красные, нарисованные по трафарету силуэты, казалось, появились на каждом углу. Кризисный центр по борьбе с изнасилованиями начал проводить занятия по самообороне, но многие женщины боялись выходить из дома даже ради этого. Съемщицы съезжали, теряя депозиты, лишь бы перебраться в более безопасную часть города. Некоторые уезжали из Спокана совсем.

С приближением праздников в тени высоких пондероз и в мерцающем свете яслей и рождественских елок происходили едва заметные, но повсеместные перемены. Двери начали запирать на цепочки и тройные замки. Женщины редко появлялись без провожатого.