Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 175 – Джек Олсен

Для Айрин Пул, предпоследней жертвы, опознание оказалось почти столь же травмирующим, как само изнасилование в Харт-Филд. Ее тяготила мысль, что она может обвинить человека в страшном преступлении и разрушить ему жизнь. Как руководитель бизнеса, она привыкла принимать решения о судьбах людей, но ни одно не давалось ей такой ценой. В зеркале она сразу увидела своего насильника: № 3. Она слушала, как он читает с карточки: «Не смотри мне в лицо. Делай, как я говорю, или я тебя убью. Раздевайся. Не звони в полицию. Сколько у тебя денег?» Хотелось больше времени, чтобы вглядеться в лица. Но у № 3 были те же тяжелая челюсть и чуть раскосые глаза. Она ушла, надеясь, что не ошиблась.

Джини Мейс, последняя жертва, была уверена, что не сможет его опознать. В то утро под большой голубой елью было слишком темно, да и лица она запоминала плохо. Перед входом в комнату она спросила женщину-детектива:

— Я должна быть уверена?

Та ответила – действовать по ощущению.

Но, взглянув в зеркало, Джини поразилась. Он стоял там – и сомнений не было. Это был № 3.

Мэри Олдхэм, дожидаясь своей очереди, напоминала себе, что полиция способна ошибаться. Она читала о судебных ошибках, вызванных рвением следствия и ненадежностью свидетелей, и не собиралась обвинять человека без полной уверенности. Она смотрела, как мужчины разворачиваются анфас и в профиль. Ее взгляд сразу упал на № 3. Он казался спокойным. Читая текст с карточки, говорил тихо, монотонно, словно скрывая свой настоящий голос. Во время изнасилования волосы у него были подстрижены в стиле Джимми Коннорса – с челкой, почти закрывавшей брови, – теперь зачесаны набок. Рассмотреть глаза она не смогла – он щурился. Она обвела № 3 и добавила, что волосы и глаза немного отличались.

Две школьницы, Сью Эллен Уилбер и Стефани Гиббс, тоже отметили № 3, доведя число опознаний до пяти. № 3, Фред Коу, вернулся в камеру на ночь.

* * *

Джини Перхэм не знала, где ей спать. Дом больше не принадлежал им с Кевином – это было место, где насильник из Саут-Хилла хранил свой дилдо, перчатки, парики, шляпы и разные костюмы. Всякий раз, когда снаружи проезжала машина, она поднимала голову, боясь, что он ворвется и начнет разглагольствовать о несправедливости, обрабатывая ее так же, как в истории с магазинной кражей. Около десяти часов вечера она собрала в дорожную сумку кое-какие вещи и уже собиралась уходить. Зазвонил телефон.

Она заколебалась. Рут и Гордон больше не звонили, и Кевин тоже. А если бы звонил кто-то из них, что она должна была бы сказать?

— Алло? – произнесла она, уже держа палец на кнопке.

— Джини! Это я. Джордж!

Голос начальника звучал высоко и взволнованно. Она не понимала, что с ним.

— Тут рядом Роджер. Слушай… что ты думаешь?

— Что я… думаю?

— О Кевине. Я не могу в это поверить, а ты? Это ведь не может быть он. Это безумие!

Она понимала, что каждое ее слово будет многократно пересказано. Защищать Кевина или говорить правду? Думать над этим ей не пришлось.

— Джордж, это он. У меня было много времени, чтобы об этом подумать.

Когда Корб осторожно возразил, она сказала:

— Джордж, ты не знаешь того, что знаю я.

— Нет, – ответил он. – Полагаю, что нет. Ну, береги себя, Джини. Мы все с тобой.

— Ты не представляешь, как много это для меня значит, – сказала она и повесила трубку, чтобы не потерять самообладание.