Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 203 – Джек Олсен

Я ответил:

— В окрестностях Спокана нет нефтяных вышек.

— Зато есть тяжелая работа. – возразил он. – Давай найдем!

Коу вырезал из газеты объявление: “Требуются помощники для ловли водяных собак” – это такие скользкие саламандры для наживки. Обещали тяжелую работу и хорошую оплату.

Мы позвонили. Хозяин – пузатый деревенский мужик с жевательным табаком и матерщиной – отвез нас к озеру, выдал сапоги и длинные шесты с сетями.

— Опускайте эту чертову сеть и тащите, пока не поймаете этих сук! – скомандовал он.

Дно было илистое, работа – адская. Мы притащили первый улов, а он посмотрел и заорал:

— Эй, парни, эти твари зеленые! Как я их продам?! Идите еще раз!

Через какое-то время Фред сказал:

— Давай бросим. Кларк Гейбл никогда не занимался такой фигней.

Он был искренне удивлен. Его мать всю жизнь внушала ему, что ему не нужно работать, как обычным мальчикам. Она всегда оберегала его от настоящего труда.

В их доме центром вселенной была она. Гордон выписывал чеки и занимался делами, а Рут сверкала бриллиантами, болтала без умолку и переодевалась по шесть раз в день. Чтобы ее раззадорить, достаточно было упомянуть Гражданскую войну. Мне это нравилось, а Фред шипел:

— Кранчтурд, пожалуйста, не дразни ее так.

Я отвечал:

— Почему? Ей же нравится!

— Да, но потом мне придется все это выслушивать. Оставь ее в покое. Вот почему папа с ней никогда не спорит.

Она обожала Ретта Батлера, и они с Фредом вместе влюбились в Кларка Гейбла. Гейбл для Фреда был не настоящим героем, а героем его матери. Он просто перенял все ее взгляды. Она ненавидела Спокан и научила этому сына. Постоянно называла его «этим маленьким городком» и мечтала о Лос-Анджелесе и Нью-Йорке – о власти и деньгах. Она цеплялась за Фреда, как львица. Приезжала к нему в Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Вегас и могла остаться на полгода. Он всегда был рад.

Иногда она внезапно бросалась к нему через всю комнату с выпущенными ногтями, а через две минуты уже обхватывала его лицо руками и сюсюкала: “Мой мальчик! Мой сынок!” Это было одновременно «Оззи и Харриет» и «Трамвай “Желание”»^[9]. А Фред все равно говорил, что его семья – единственное, чего он по-настоящему хотел в жизни.

Оглядываясь назад, я понимаю: мы были близки, но не настолько, как нам казалось. Свои настоящие неудачи и слабости он всегда тщательно скрывал. У него было остроумие и харизма, но он никогда по-настоящему не расслаблялся и не веселился. Ему и в голову не приходило просто так пойти в игровой зал или потратить несколько часов на ерунду. Кто-то убедил его, что у него нет времени на такую жизнь».

* * *

Спустя примерно месяц после безуспешной попытки заставить Найберга дать показания тот приехал в Спокан в отпуск и навестил Фреда Коу на Дайер-роуд. На несколько часов время будто откатилось на пятнадцать лет назад. Гордон Коу вынес холодное пиво, а Рут пододвинула свою любимую сладкую смесь – смесь из фруктов и орехов в шоколаде.

Когда они с Фредом остались вдвоем, тот достал толстую стопку бумаг – страниц двадцать пять.

— Это все мое дело, Кранчберг, – сказал он. – Вот как я собираюсь разоблачить это мошенничество.

Он протянул несколько листов.

— Прочти. Это мое вступительное заявление.

Найберг начал читать и быстро потерял дар речи. Фред с серьезным видом расписывал свои достижения в бизнесе и глубокое уважение к женщинам. Когда дело дошло до фразы «Я всегда поддерживал Поправку о равных правах», Найберг не выдержал и отложил страницы. Он так и не понял: Фред всерьез рассчитывал, что кто-то в это поверит, или просто пытался одурачить будущих присяжных. О спорном визите в Сиэтл в 1978 году в заявлении не было ни слова.