Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 234 – Джек Олсен

Брокетт посмотрел в записи:

— Мистер Коу, вас когда-нибудь осуждали за преступление?

После долгих препирательств свидетель ответил:

— Да, за правонарушение.

— Что это было?

— Кража третьей степени.

— В чем она заключалась?

Коу закатил глаза.

— Это была бы очень, очень длинная история.

— Что вы украли?

— Я ничего не крал!

Просьба Джиглера о перерыве была отклонена.

— За кражу чего вас осудили? – потребовал Брокетт.

— Это потребует чрезвычайно долгого обсуждения. Если вы хотите вникнуть – пожалуйста.

— За кражу каких именно вещей?

— Я их не крал.

Брокетт провел пальцами по волосам.

— За кражу чего вас осудили?

Коу сказал:

— Стейка.

Брокетт кивнул:

— В связи со стейком вы написали письмо судье Мерфи…

— Конечно, написал.

После очередного возражения прокурор продолжил:

— Разве в этом письме вы не указали, что из-за незнания процедуры были «вышвырнуты из своего плана на игру»?

— Да. Я никогда раньше не бывал в суде, мои знания ограничивались «Перри Мейсоном». Я не мог позволить себе адвоката и думал, что смогу выступить сам, что все пройдет гладко, что мне разрешат вступительное заявление. У меня в голове было четко сформулировано, что я собираюсь сказать. Но судья Мерфи меня подставил – в его суде так не делается. С этого момента все стало значительно сложнее…

— Это дело продвигается по вашему плану?

— В этом деле у меня вообще не было плана.

Брокетт зачитал:

— «Мой голос был обычным, глубоким, чистым и звучным… но к моменту допроса первого свидетеля стал напряженным и ломался». Это верно?

— Да. Это связано с аллергией и с опознанием. Тогда мой голос был как чужой.

— Сейчас у вас с голосом проблем нет?

— Не особенно.

Брокетт перешел к письму дальше:

— Вы писали, что тратите сто двадцать пять долларов в неделю в «Розауэр». У вас не было проблем с деньгами?

— Деньги на еду я в основном занимал у родителей.

— Вы утверждали, что процесс был «политическим»?

— Если я употребил это слово, я имел в виду, что здесь есть нечто большее, чем кажется.

— Потому что полиция охотится за вами?

— Нет. Полиция охотилась за кем-то.

— И этот процесс политический, потому что вы связаны со СМИ?

— Я думаю, что враждебность полиции к СМИ и моя связь с ними дали повод заподозрить меня.

Брокетт снова процитировал письмо судье Мерфи:

— «Я чрезвычайно занятой человек… Я работаю от семидесяти до ста часов в неделю. Учитывая, сколько денег я могу заработать, семьдесят два часа общественных работ представляют собой большую потерю денег, которые я в противном случае мог заработать».

Прокурор спросил:

— Разве вы только что не сказали членам жюри, что в этот период времени не зарабатывали никаких денег?

— Я не говорил, что не зарабатывал денег. Но дело в том, что агент по недвижимости, очевидно, способен всегда зарабатывать большие деньги, и я просто выразил свое возмущение фактом…

Брокетт прочитал дальше:

— «И моя девушка, очень стильная молодая леди с репутацией безупречной честности, совершенно раздавлена тем, что судья назвал ее лгуньей».

— Так оно и было! – вмешался Коу.

— Значит, вы считали Вирджинию Перхэм человеком безупречной честности?

— Да… но я не говорил, что это неизменная черта ее личности.

— Но в этом деле – нет?

— В этом деле – нет.

Брокетт повернулся к защите:

— У меня все.