Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 236 – Джек Олсен

— Если это так, – произнес он, – звонки должны быть здесь. Однако 25 апреля – ни одного телефонного звонка. 26 апреля – ни одного телефонного звонка.

Он продолжил:

— Первый звонок появляется только 27 апреля. «У тебя все в порядке?» – спросили они, добравшись до места. Поговорили на восемь долларов сорок восемь центов. Потом 28 апреля – звонок. 29 апреля – звонок…

И, помолчав, подытожил:

— Между 22 апреля и 27 апреля – ни одного телефонного звонка.

Он опустил бумаги.

— Вот они, доказательства. Штат при полном отсутствии обоснованного сомнения доказал вам, что Фредерик Харлан Коу изнасиловал шесть женщин и должен быть признан виновным во всех шести преступлениях. Спасибо.

Десять дней и ночей присяжные – три сотрудника «Боинга», два клерка, муниципальный служащий, воспитательница детского сада, секретарша, медицинский технолог, банкир, сторож и менеджер магазина одежды – жили в условиях, которые лучше всего описывало название одного из немногих разрешенных им фильмов: «Ад в мотеле». Изолированные, они не могли смотреть телевизор и слушать радио, звонить по телефону, выходить в город без сопровождения. Разговаривать им разрешалось только между собой – но не о деле. Главными событиями дня становились завтрак, обед и ужин, ограниченные судебным лимитом: три доллара пятьдесят центов за завтрак, четыре пятьдесят за обед и семь пятьдесят за ужин.

Теперь присяжные наконец-то завершили слушание дела, и один из них, инженер, казалось, горел желанием успеть сесть на ближайший самолет домой в Сиэтл:

— Он виновен во всех шести! Я это знаю! И я не уступлю!

Дэвид Баркман, двадцатипятилетний менеджер магазина одежды, недавно ставший отцом, с иронией отнесся к тому, что его выбрали старшиной. Он пытался отказаться – судья Шилдс дважды отклонил его просьбу. Перед первым голосованием он считал Коу виновным по всем пунктам – но вне разумных сомнений? В этом он был не уверен.

Позже он вспоминал:

«Когда потерпевшие закончили давать показания, я был полностью открыт для защиты. Я смотрел на Фреда Коу в зале суда и видел хорошо образованного, уверенного человека. Насколько я мог судить, он выглядел невиновным. Трудно было поверить, что человек, который выглядит и говорит так, как он, способен на изнасилование.

Мне было жаль Джини Перхэм. Ее постоянно ставили в неловкое положение. Она выглядела подавленной, растерянной, вынужденной рассказывать публично интимные вещи, которые никого не касаются. Но никто, кроме профессиональной актрисы, не смог бы так убедительно сыграть это состояние. Она была правдоподобна.

Когда началась защита, стало ясно: что-то не так. Отец, казалось, контролировал ситуацию. Когда он начал давать показания, я подумал: это отрепетировано. Слишком гладко. Родители пытались представить Фреда как человека, который не способен ни на что плохое – как святого. Но так не бывает. Они помнили все: не только год и месяц, но точный день, время, детали, даже погоду. Это выглядело нереально. У целой семьи не может быть такой памяти. Это было слишком выстроено. Если бы они признали, что чего-то не помнят, это звучало бы убедительней.

Доказательства были неидеальными с обеих сторон, поэтому я в итоге ориентировался на людей. Кому верить. Кэтлин Коу показалась мне самой искренней из Коу. Мать – наоборот. В ней была явная тенденциозность. Она навредила сыну больше всех. Она менее правдоподобна, чем он – возможно, просто менее искусна.