Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 41 – Джек Олсен

Ее радовало, что его политические взгляды оказались близки к ее собственным. Он называл себя этическим объективистом. Она считала себя умеренным консерватором: читала Айн Рэнд, в целом соглашаясь, и агитировала за Джеральда Форда. Эта новость его явно обрадовала.

Иногда она удивлялась, как в ее жизни появился такой человек. Мальчишеской непосредственностью, застенчивостью и чувством юмора он, казалось, очаровывал всех. Он мастерски владел «радиоголосом» и легко разыгрывал сценки с официантками, билетершами, работницами заправок – и те смеялись вместе с ним.

Он прекрасно разбирался в радио, особенно в диджейских шоу, и с удовольствием высмеивал местные программы. Восхищался Саншайн Шелли с KJRB – энергичной, быстрой, с очень личной подачей. Он признался, что очарован ее голосом. Впрочем, его очаровывали все женщины – и это он тоже не скрывал. Но больше всех, повторял он, его очаровывала Джини.

Ей нравился его непринужденный стиль, так отличавшийся от знакомых ей споканских мужчин. Когда они шли, он брал ее под руку или обнимал за плечо. Дарил безделушки, сувениры, однажды – позолоченного фарфорового кота к ее трем живым. Иногда в прачечной ее ждала заказанная им желтая роза.

Она восхищалась его привычками: он всегда был чист, ухожен, от него приятно пахло. Казалось, он тщательно следит за собой – и это только усиливало впечатление.

Поэтому ее удивило, что после четырех или пяти свиданий секс оказался разочарованием. Он не смог возбудиться, затем переключился на оральный секс – для нее это было непривычно, но в итоге у него получилось. Он вошел в нее, выпрямив руки, будто отстраняясь от верхней части ее тела. Казалось, его раздражало, что он не может кончить. Все закончилось быстро – от первого прикосновения до того, как он резко вскочил с кровати. У нее осталось ощущение, что он почему-то воспринимает происходящее как нечто неприятное.

Она решила, что, возможно, ожидала слишком многого. Они разберутся.

Однажды ночью в машине он сказал, что любит ее. Она не ответила – не доверяя собственной реакции.

Был август, и через несколько дней она собиралась взять отпуск и поехать собирать пшеницу – ежегодная традиция. Там, под открытым небом и жарким солнцем, она чувствовала себя лучше всего. И надеялась, что по возвращении поймет, нашла ли она идеального мужчину.

За пару дней до отъезда они случайно встретили ее подругу, которую она не видела несколько месяцев. Коу повел себя резко, почти враждебно. Джини не понимала почему: Сью Барби была замечательной, они должны были поладить.

На следующее утро Джини позвонила ей.

— О, Джини, – сказала Сью, – я хотела с тобой поговорить, но не хотела показаться навязчивой. Джини, милая, послушай меня. Я что-то в нем увидела. И он понял, что я это увидела. Ты заметила, как он отреагировал? Не проси меня объяснить. Это невозможно объяснить. Джини, послушай меня. Там нет ничего.

— Там… ничего? – повторила она.

— Он пустышка.

Джини была обескуражена и обижена. Она не думала, что Сью может так ошибаться.

Том Долан, молодой сварщик – крепыш с окладистой бородой и ястребиным лицом древнего кельтского воина, – за пивом на исходе жаркого августовского дня рассказывал приятелю дикий случай, приключившийся с ним накануне.

— Я прореживал кусты у своего нового дома, и тут на подъездной дорожке со стороны Ребекка-стрит останавливается этот «Гран-при». Из него выходит женщина и – в дом. Спустя пару минут она – красивая дама, темные волосы, большие голубые глаза, внешность как у кинозвезды – с криком перебегает улицу. Подходит прямо ко мне и говорит: «Эй, помогите мне! Мой муж сошел с ума!»