Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 45 – Джек Олсен

После перерыва Шелли Монахан уткнулась своим хорошеньким личиком в микрофон и попыталась изобразить радость, которой на самом деле не испытывала.

— Уже десять часов вечера, – весело сказала она, – и самое время для вечерней Саншайн!

Прошло семьдесят два часа с момента неудавшегося нападения на Двенадцатой и Монро, но Саншайн Шелли об этом инциденте не знала. Подавленной она чувствовала себя по другой причине: в тот день умер ее попугай Саншайн. Теперь она вспоминала его как облачко чистого желтого цвета.

В тот воскресный вечер, 9 сентября 1979 года, Шелли Монахан был двадцать один год, и она уже считалась ветераном телерадиовещания. Каждый будний день она ездила на студийном «Фольксвагене Рэббит» и высматривала машины с желтыми наклейками KJRB на окнах. Она брала рацию и начинала трансляцию, выпаливая тысячу слов в минуту: «Это Саншайн Шелли, и я еду за машиной с номерным знаком „Ю-Джи-Эф 0–3–5“. Если они просто остановятся, у меня есть для них сто долларов наличными! Они останавливаются! У нас есть еще один победитель на „САНШАЙН И СТАНЦИЯ ВЫИГРЫВАЮЩИХ!“»

Каждую субботу и воскресенье вечером она становилась «Саншайн Шелли», женщиной-диджеем. Соревнуясь с другими диджеями в «рок-поединке», она за десять минут собирала двести звонков. Когда она заболела пневмонией и вела передачи с больничной койки, ее слушал весь город, а люди носили футболки с ее именем. Ее знали больше споканцев, чем мэра. Радиостанция круглые сутки крутила рекламные ролики: «Это семь девяносто KJRB – и не забудьте поискать САНШАЙН ШЕЛЛИ! Она будет искать ВАС везде и всюду, чтобы сделать ВАС победителем, если у вас на окне желтая наклейка с изображением солнца, и НЕ ЗАБЫВАЙТЕ – в эту субботу САНШАЙН ШЕЛЛИ выступит на пульте в „Королевстве игрушек короля Нормана“…»

Конкуренты не выдерживали ее темпа. Обычная ее рабочая неделя составляла шесть с половиной дней, однажды она проработала без выходных семь недель подряд. Продвижением наклеек она занималась почти пять лет – сразу после окончания школы, – и все равно радовалась каждому победителю больше, чем многие из них сами. По будням она весь день работала в «Рэббите», спешила домой перекусить и немного поспать, а затем возвращалась на станцию, чтобы с восьми до десяти вечера записывать рекламу. В свободное время она выступала с лекциями как директор станции по работе с общественностью и участвовала в благотворительных мероприятиях. Ее базовая зарплата составляла тысячу сто долларов в месяц – по споканским меркам вполне достойно, хотя для американского вещания это считалось скромным. Но она работала бы и бесплатно.

Ее диджейский стиль был не наигранно искристым, а живым, быстрым, жизнерадостным – она не пыталась играть в «женственность» с придыханием. Ей хватало быть собой. Искренность и хорошее настроение, в отличие от многих коллег, ей не приходилось выжимать из себя. Ростом 162 см и весом едва 45 кг, «без сисек и коротконогая – я на пороге полового созревания», как она сама шутила. Когда-то она хотела стать балериной – «кургузой балериной, но балериной» – и до сих пор старалась проводить по часу в день у станка. Четко очерченное лицо ирландки-чероки оттеняли серо-голубые глаза и копна темно-русых кудрей с отблеском каштана и рыжины. И несмотря на свою самоиронию, она неизменно притягивала взгляды.