Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 77 – Джек Олсен

— Если ты ее вернешь, клянусь Богом, я, я, я!..

— Ну, Рут, – сказал Гордон.

— Вам придется держать меня от нее на почтительном расстоянии, – сказала миссис Коу уже приглушенным голосом, словно подчеркивая, что это больше, чем просто вспышка гнева. – Потому что я не хочу быть обвиненной в убийстве.

Вскоре после этого, в жаркий полдень, Джини и Кевин вышли из его маленького дома, чтобы вместе осмотреть недвижимость.

— Подожди! – схватив ее за руку, сказал Кевин.

С ближайшей парковки выскочил и помчался к ним желтый «Кадиллак».

— Она, должно быть, ждала, – сказал Кевин. – Интересно, что на этот раз.

Машина затормозила, и Рут Коу вышла, размахивая руками. Говорила она так быстро, что Джини едва ее понимала. Кевин обнял мать за плечи, но она отвернулась.

— Я хочу эту одежду! – закричала она. – Я знаю, что она в доме. Эта сука оставила полную вешалку. А теперь впусти меня!

— Мама, – кротко спросил Кевин, – что ты сделаешь с одеждой Дженнифер?

— Неважно, что я с ней сделаю. Я не хочу, чтобы она висела в твоем доме, понимаешь?

— Ты ведь не будешь ее носить?

Рут ужаснулась.

— Едва ли! Думаешь, я надену хоть что-то, что когда-то касалось ее кожи?

— Ну и?..

— Я ее растопчу. Сожгу. Думаю, я имею на это право. После того, что она сотворила с твоей жизнью?

Кевин поговорил с ней две-три минуты, а потом повернулся к Джини.

— Исчезни ненадолго, – прошептал он. – Я должен пригласить ее на ланч. Если я этого не сделаю, она никогда не успокоится.

Вечером, через пару дней, пара влюбленных пошла в кинотеатр на фильм Питера Селлерса, как вдруг Кевин резко встал и отошел на четыре ряда назад. Джини обернулась и увидела Рут. Казалось, та была в ярости. Когда троица соединилась, Рут все еще кипела. Джини не покидало ощущение, что она повсюду следует за ними по пятам.

Даже при пятидесяти пяти килограммах лишнего веса Кассандра Бейтс, домохозяйка чуть за тридцать, производила впечатление. Длинные каштановые волосы, карие глаза, кожа фарфорового оттенка и нежное лицо, как у покойной Мерл Оберон. Тысячи долларов Кассандра отдала психоаналитикам, пытаясь понять, почему так растолстела.

— Когда я была стройной, – объясняла она, – я привлекала больше внимания, чем мне бы хотелось. Я всегда была пышногрудой и словно заводила мужчин. И не могла с этим совладать, особенно когда внимание перерастало в домогательства.

Домогательства трижды заканчивались изнасилованием.

— А если меня не насиловали, мне жестоко доставалось, – вспоминала она. – Отказ мужчины не принимали. Они зверели. Почему я? Потому что я была чувствительной, доверчивой, общительной – и глупой.

Она вооружилась. Как-то ночью в старом споканском районе Браунс-Аддишен, где соседствовали многоквартирные дома и заброшенные особняки и было полно молодежи, к ней на улице пристал незнакомец.

— Что ты думаешь об этом? – спросил он, вытащив член.

— А что ты думаешь об этом? – ответила она, выхватив охотничий нож.

Придя домой, она позвонила в полицию. Результат ей запомнился надолго.

— Пришел детектив и все допытывался: «Ты с ним заигрывала? А ты точно не заигрывала?» Он допрашивал меня так, будто преступницей была я.

В том, что касается изнасилований, она была уже слишком хорошо осведомлена.

— Я узнала, что по закону ты должна бороться, кричать и вырываться, иначе ни одно жюри не признает, что тебя изнасиловали. Но именно сопротивление возбуждает насильников и заставляет бить тебя по голове и телу. Один из них именно так и поступил, когда я сопротивлялась, и шрамы не проходили у меня месяцами.