Книга Убийца с реки Дженеси. История маньяка Артура Шоукросса, страница 303 – Джек Олсен

— О, – взволнованно сказала она, – вы тоже чувствуете? Выходит, не только я?

2. Хелен Хилл

Карен было бы уже около тридцати, если бы она осталась жива, но для меня ей всегда есть и будет восемь лет. Ее убийство все еще реально, все еще пугает. Я так и не оправилась от страха с той самой ночи, когда отец Дост сказал мне, что она мертва. Я спешу домой с работы и резко захлопываю дверь. Когда я дома, мне никто не может навредить, меня никто не может тронуть.

Я не верю ни в рай, ни в ад, но у меня есть ощущение, что Карен ждет меня. Я не знаю, где именно. Не знаю, сможем ли мы увидеть друг друга, смогу ли я взять ее к себе на колени и сказать, что люблю ее. Может, мы просто будем вместе как две души. Но я снова увижу свою девочку.

Да, я хотела бы, чтобы Артур Шоукросс был мертв. Чтобы он не причинил мне этих мучений. Мне так жаль семьи, которые пострадали от него. Когда я увидела газетную статью, в которой рассказывалось о жестоком отношении людей на севере штата Нью-Йорк к его родителям, я стала думать о его матери. Я подумала, что она еще одна жертва, такая же, как Карен. Поэтому я узнала номер ее телефона в справочной и позвонила.

Как только она ответила, я услышала боль в ее голосе. Она спросила:

— Еще один репортер? Мне нечего сказать. Оставьте меня в покое.

Она заплакала. Я подумала, что в эти дни ей не остается ничего другого, как только сидеть без дела и плакать. Мое сердце забилось в груди.

— Миссис Шоукросс, – сказала я, – я не репортер. Я – Хелен Хилл.

— Кто?

— Я мать Карен Энн Хилл.

Она рыдала и рыдала, и я тоже вместе с ней.

Я сказала:

— Я звоню не для того, чтобы причинить вам еще больше боли. Я думаю о вас весь день.

Она сказала:

— Ох, моя дорогая, какой ужас вы пережили.

Мы обе еще немного поплакали. Потом она снова заговорила, но уже другим голосом, напряженным, настороженным.

— Мне звонили репортеры, пытались одурачить меня. Это действительно вы, миссис Хилл? Это действительно вы?

Она так тяжело дышала, что едва могла говорить. Позже я узнала, что у нее были проблемы с сердцем.

— Да, это я, миссис Шоукросс, – сказала я. – Наверное, мне следовало позвонить вам много лет назад, но я не могла.

— О, нет, моя дорогая, – ответила она. – Это я должна была позвонить вам.

— Я не была готова. Все эти годы я жила в оцепенении. Но не думайте, что я не думала о вас, о вашей семье. Я знаю, через какие муки вам пришлось пройти.

Она вздохнула:

— Я знаю, каково это – потерять ребенка.

Ее голос звучал опустошенно. Она сказала, что видела жертв Арта во сне, и это не давало ей спать. Ей и ее мужу приходилось опускать шторы. Люди отпускали непристойные шутки, даже звонили посреди ночи и спрашивали: «Сколько еще убийц вы вырастили за последнее время?» Их оскорбляли в магазинах, так что им приходилось уезжать из родного города и делать покупки за тридцать километров от дома, где их никто не знал. Родственники и друзья обналичивали для них чеки. В течение дня мистер Шоукросс, глава семьи, выбирал подходящее время, когда поблизости никого не было, чтобы забрать почту. Работая с машиной, он каждый раз скрывался за одеялом.

Она рассказывала, а я подумала, что в некотором смысле эти люди понесли еще более тяжелое наказание, чем их сын. Я не могла понять, почему Уотертаун не проявил к ним больше сострадания. Меня все эти годы поддерживали моя семья и друзья в Рочестере. В этом отношении мне повезло. Сердца в Рочестере полны любовью.