Книга Убийца с реки Дженеси. История маньяка Артура Шоукросса, страница 82 – Джек Олсен

Три дня спустя, когда двое охранников подошли к его камере, Шоукросс закричал:

— Убирайтесь! Убью обоих. Подождите, пока я выйду. Я убью вас обоих! – Не в первый уже раз он разорвал свои вещи и устроил поджог. На этот раз его успокоили с помощью валиума.

В блоке защиты А-1, где содержался сорок один человек, постепенно восстанавливался порядок, и только Шоукросс оставался проблемой. В январе 1974 года он продемонстрировал свое давнее неприятие терапии, отказавшись присутствовать на беседе с психиатром. Он жаловался на частые головные боли, и ему назначили дарвосет, сильное обезболивающее.

Первоначальная враждебность к нему со стороны других заключенных если и смягчалась, то почти незаметно. Всякий раз, когда он выходил из своей камеры, его встречали плевками и свистом, закидывали всем, что попадалось под руку. Второго сентября 1974 года его втянули в драку, из-за чего он потерял некоторые привилегии, а после еще одной стычки неделю спустя в его личном деле была сделана следующая запись: «Порез на кадыке и правом глазу, ушиб верхней губы и лба».

Но Шоукросс был силен и крепко сложен, так что к тому времени, когда он отсидел три года своего заключения, прежняя вендетта свелась к обзывательствам и рукоприкладству. Большую часть времени он оставался в изоляции от других заключенных. В тюрьме находилось девятьсот убийц, некоторые из них отбывали пожизненное заключение без возможности условно-досрочного освобождения, так что любой из них мог убить другого заключенного, не получив за это ни одного лишнего дня. Шоукросс был вынужден искать общения в других местах.

2. Артур Шоукросс

У меня был секс в тюрьме с женщиной [сотрудницей]. И при этом никаких проблем с оргазмом. Она была крепкого сложения и старше меня. Это было великолепно.

Может быть, потому, что когда я это делал, то очень спешил закончить и убраться оттуда. Я не хотел, чтобы меня обнаружили… Она рассказывала мне о своей семейной жизни, и я просто разговаривал с ней и гладил по голове. Потом я похлопал ее по плечу, и она заплакала. Она обнимала меня и плакала. Так все и началось.

3. Пенни Шербино

Я не могла добраться до «Грин-Хейвена» – у меня не было ни денег, ни машины. По телефону он сказал:

— Пожалуйста, Пенни, я умоляю тебя поверить мне. Как кто-то мог подумать, что я обижу ребенка?

Потом он заплакал, совсем по-детски. Разве так может вести себя тот, кто убивал голыми руками?

Я просто выбросила из головы мысль о том, что он виноват. Мне еще нужно было растить двоих собственных детей. Я верила, что Арт отсидит свой срок, выйдет на свободу, и мы продолжим с того места, где остановились. Но мне было тяжело. Бывало, я лежала в постели и думала о том, что вышла замуж за худшего из подонков. Что там, в тюрьме, его могут убить в любой момент.

Мы переписывались в течение трех или четырех лет. Потом он перестал писать. А еще через какое-то время я получила наконец письмо, от которого меня чуть не стошнило. Он прямо признался в убийстве двух детей – написал об этом своей собственной рукой! И даже не выразил сожаления. Он сказал мне, что я – единственная, кто по глупости считает его невиновным.

Я написала в ответ, что он – отвратительный тупой сукин сын, и надеюсь, что он умрет. Мне приятно было написать ему: «Пошел на хер…»