Книга Признание в убийстве, страница 127 – Лия Миддлтон

Он садится и наклоняется. Комната точно раскачивается вперед и назад – последствия внезапного обморока. Он зажимает рот рукой… Накатывает тошнота.

Несколько минут быстрого моргания, и он поднимает взгляд. Осматривается, как бы уговаривая себя принять всю странность обстоятельств.

Почему я здесь? Как тут очутился?

Он подтягивает колени к груди, и…

Вот он. Момент ужасного осознания, которого я так ждала. Он смотрит на свою ногу, рот распахивается при виде блестящего железного наручника на лодыжке, тянущаяся от него цепь приковывает его к стене.

— Эй? – Он осторожно зовет, стараясь не звучать испуганно. – Кто-нибудь?

Ответа нет, и его лицо мрачнеет с каждой секундой. Ни тревожный крик, ни яростное проклятие не прорвутся за запертую дверь. Ни злость. Ни помощь. Его не успокоит даже собственное эхо. Слишком маленькая комната. Стены и потолок чересчур близко.

Лишь тишина.

Он пытается подняться на колени, стонет, балансируя и напрягаясь всем телом. Он дрожит. Дрожит от адреналина, нервного напряжения и смятения – единственного, что мешало ему закричать, позвать маму. Позвать хотя бы кого-нибудь.

Это страх. Наконец он понимает, каково это – действительно испытывать страх.

Он делает шаг вперед – один крохотный шаг к центру комнаты, его взгляд мечется по пространству вокруг. Он хмурится и крутится по сторонам, запутывая ноги в цепи.

Сначала он обращает внимание на правый угол комнаты. Еще один засов на стене, чтобы приковать одного человека. Но пустой. Потому он концентрируется на предметах, безобидно лежащих по углам.

Четыре ящика черного цвета.

Через какое время он наберется смелости открыть первый? Некоторые сразу бегут к ящикам, жадно набрасываются на них, как дети на рождественские подарки. Другие медлят, поддаваясь трусости перед неизвестным.

Я предполагала, что он окажется из первых. Теперь, судя по реакции на комнату, думаю, он из последних. Не такой уж и смелый, как выяснилось.

Он отрывает взгляд от ближайшего ящика и смотрит на таймер, свисающий с середины потолка. Красные электронные цифры готовы начать отсчет.

00:60.

Шестьдесят секунд.

Его глаза полны беспомощности, а мысли буквально написаны на лице.

Что произойдет через шестьдесят секунд?

И когда начнется отсчет?

Я смотрю на ноутбук, брошенный рядом. Я забрала его из их дома, создала с него новый сайт, чтобы опубликовать новое признание. Написала друзьям отмазки об их отсутствии.

Я наклоняю голову в сторону Аманды Рейн, лежащей на полу позади меня. Уже скоро я надену свой черный спортивный костюм и спрячу лицо, а потом затащу ее в комнату в компанию к муженьку. Открытие ящиков не заставит себя ждать, и они вытащат фотографии всех своих жертв: и живых и мертвых.

Вот тут-то все и начнется.

Сирены воют вдали, но я не могу отличить, правда ли это или игра моего воображения. Может быть, в один прекрасный день вспышки синего цвета озарят мой дом. Полицейские вломятся внутрь через входную дверь, и на мне снова застегнут наручники, а меня саму вернут в тесную камеру на годы заточения. И, наверное, это будет заслуженно. Но оно того стоит.

Рейны получат то, чего они заслуживают. Я предоставляю им то, во что они верят: их фирменную интерпретацию справедливости.

Добро пожаловать в Комнату Исповеди.

Мою Комнату Исповеди.