Книга Признание в убийстве, страница 7 – Лия Миддлтон

«Вытащи себя из этой комнаты. Думай. Ты же как-то сюда попал. Что ты можешь вспомнить последнее? Думай».

Он был дома. Перед компьютером. Ждал, пока его друзья отпишутся насчет планов на этот вечер. Экран расплывался перед глазами, слова перетекали из одного в другое. Он откинулся на стуле. Шея щелкнула, когда он покрутил головой, на мгновение закрыв глаза.

— Райан! – Голос его матери разнесся эхом по верхнему этажу и, резкий, как птичий гомон, донесся до его ушей.

— Что? – отозвался он, пытаясь скрыть нотки раздражения в своем тоне. Что бы она ни сказала или ни сделала, как бы ни пыталась под него подстроиться, уже сам звук того, как мать произносит его имя, вызывал в Райане волну негодования. Он любил ее, но любовь мамы была подобна клаустрофобии.

Он выдвинул ящик стола и увидел фотографию Фионы. Он прятал ее. Мать бы засыпала его вопросами, если бы нашла снимок. Но фото было сплошь покрыто дырочками – новые добавлялись всякий раз, когда он решал повесить его на стену и снять снова. Порой сам вид Фионы давил на него: ее улыбающееся лицо, почти жестокое, будто бы насмехалось над ним.

— Райан?

— Да! – выкрикнул он, уже не сдерживаясь.

Лицо матери появилось в чуть приоткрытой двери. Ее нос сморщился от неодобрения, когда она заметила кучу постельного, сваленного на пол у кровати, и лежащую в той же горе одежду, в которой Райан был вчера.

— Не нужно кричать, милый, – сказала она; нервная улыбка промелькнула на ее губах. – Ты хочешь сэндвич? Надо бы что-нибудь поесть.

— Я не голоден, мам.

— Точно?

— Угу, – кивнул он, даже не взглянув на нее.

— Ладно. – Она отшагнула назад, почти пропала из вида, но затем остановилась. – А ты… погуляешь сегодня?

— Скоро, – он кивнул.

— Ладно, милый… Может, составишь мне компанию в церкви завтра?

Он скривил рот, желая оттолкнуть ее, но не смог. Для мамы это многое значило.

— Можно бы… зависит от того, во сколько я сегодня вернусь.

— Прекрасно, – сказала она с улыбкой, прежде чем выйти в коридор и закрыть дверь.

Он снова вздохнул, поднял ладонь и почесал лоб. Он не собирался грубить матери. Но всякий раз, стоило ей приблизиться, Райан напрягался. Когда-то близкие отношения согнулись под тяжестью груза: слишком много неоправданных надежд, слишком тесно. Просто чересчур много… всего. Как натянутая ветка, готовая превратиться в хлыст.

Его телефон загудел. Групповой чат:

Паб?

Ага, давай.

Увидимся на месте.

— Ну, наконец-то, – сказал он, вставая и хватая ключи и телефон с постели.

Будь там в десять.

Выйдя из дома, Райан направился по переулку в конце улицы до магазина на углу Бридж-роуд. Он вошел в супермаркет, поболтал с Дэйвом пару минут, купил сигареты и отправился назад по аллее коротким путем до Вудгейт-роуд и паба…

Райан хмурится. А попал ли он в паб? Да… Попал. Перед глазами встает картина, как его друзья бурно шумели, когда Райан распахнул двери. Он помнит ощущение деревянной барной стойки под пальцами, липкой от пролитого пива и жары. В голове четко отложился голос хозяина, привычно спрашивающего, налить ли еще одну. На двух табуретах неподалеку сидела парочка – мужчина и женщина, смеявшиеся над чем-то в ее телефоне.

А потом тьма – до самого пробуждения здесь.

Теперь он может только ждать. Ждать, что кто-нибудь войдет в комнату. Ждать, что начнется обратный отсчет.