Книга Признание в убийстве, страница 5 – Лия Миддлтон

Кто эта женщина, за которой следит мужчина? Она в порядке? Его пост выглядит как предупреждение – громкий сигнал о приближающейся опасности. Но сигнал для кого? Человека, который отправил текст, нельзя найти.

Телефон Эмилии гудит, вибрация громкая и резкая. Она подскакивает, затем берет трубку.

— Привет, пап, – говорит она.

— Эми! Просто проверяю. Ты… ты в порядке?

— Да.

Она прочищает горло, пытаясь убрать высокие, вызванные адреналином нотки в голосе.

— А что?

— Ну… У тебя странный голос.

— Да нет, я просто смотрела документалку, вот и подпрыгнула от звонка… Все нормально?

— Да, просто хотел убедиться. – Он вздыхает. – Не понимаю, зачем ты смотришь эту дребедень, Эми. Преступления, нераскрытые дела… Почему бы тебе не выбрать что-то расслабляющее? Веселое? Помнишь это шоу, которое вы любили смотреть с Софи? Про выпечку?

Эмилия вздыхает. Она больше не может включать «Пекарский замес» – только не без сестры. Раньше они смотрели выпуск каждую неделю, без пропусков. Сидели, обнявшись вместе на диване под теплым пледом, с чашками чая, балансирующими на коленках, и комментировали каждый момент, набив рты песочным печеньем.

— Я не заставляю себя, пап. Ты знаешь, это моя страсть. Мне правда нравится…

— А, ну раз тебе нравится…

— Не говори так, пап.

— Ну, раз тебе так сильно нравится, – продолжил он, игнорируя ее предупреждение, – то почему бы тебе не вернуться в полицию? Ты знаешь, они мигом тебя восстановят.

Эмилия усмехается. «Я бы не была в этом так уверена».

— Ты великолепный работник…

— Была им.

Она начинает покусывать большой палец, тот кусочек кожи, который пыталась не замечать.

— Я была хорошим полицейским. Раньше.

— Но ты можешь стать им снова.

— Нет, пап. Ты знаешь, что это не так. Ты в курсе, что после… После всего произошедшего я уже не была хорошим полицейским. Я еле двигалась. Просто… Просто не могла. Я не сумею вернуться.

— Эми, мы с твоей мамой правда считаем…

— Пожалуйста, не говори это опять.

Она делает глубокие вдохи и выдохи, голос дрожит, глаза щиплет.

— Прошу.

Он замолкает. Папа не знает, что сказать. Он не собирался ее ранить, но так вышло. Когда он предлагает вернуться на службу в полицию и говорит, что она все еще способна это сделать, всякий раз это напоминает ей о том, чего она не может. В ней больше нет сил. Есть любовь к этому. Страсть. Но не сила. Не стойкость. Моральная, эмоциональная… Она просто не может. Все стало слишком сложно. Эмилия принимает дела близко к сердцу. После Софи это стало невозможным.

Она понимала, что коллеги буквально ходили на цыпочках вокруг нее, оценивая, как каждое дело затронет чувства Эмилии, справится ли она. И, по правде говоря, она не справлялась. Она пошла к врачу, была у психиатра – он сделал все возможное, чтобы вернуть ее в строй. Но каждая секунда походила на попытку брести против течения: поток мог сбить ее с ног в любую минуту. И она начала делать ошибки. Врач диагностировал у нее посттравматическое стрессовое расстройство. После этого она продержалась буквально несколько дней.

— Прости, Эми. Но вести частное расследование слишком накладно.

— Но я это умею, – настояла она. – Я могу найти кого угодно. Это приносит мне деньги. Хорошие деньги. Больше, чем я бы заработала в полиции, однозначно.