Книга Признание в убийстве, страница 2 – Лия Миддлтон

Четыре ящика черного цвета.

Через какое время он наберется смелости открыть первый? Некоторые сразу бегут к ящикам, жадно набрасываются на них, как дети на рождественские подарки. Другие медлят, поддаваясь трусости перед неизвестным.

Мне казалось, что он окажется из первых. Теперь, судя по реакции на комнату, думаю, он из последних. Не такой уж и смелый, как выяснилось.

Он отрывает взгляд от ближайшего ящика и смотрит на таймер, свисающий с середины потолка. Красные электронные цифры готовы начать отсчет.

00:60.

Шестьдесят секунд.

Его глаза полны беспомощности, а мысли буквально написаны на лице.

Что произойдет через шестьдесят секунд?

И когда начнется отсчет?

4 ноября,19:00

Эмилия хлопает дверью, прижимается к ней спиной и прикрывает глаза. Наконец-то она дома. Еще один день прошел в машине, пока она следила за зданием и ждала, как какой-то мужчина придет к чьей-то жене. Тело и голова Эмилии раскалываются. Безжалостная боль от скуки.

Но все-таки когда платят за то, чтобы наблюдать за интрижками чьей-то жены, – это лучше, чем ничего. Уж точно лучше, чем те шесть месяцев после увольнения из полиции, когда она целыми днями проедала накопления и продавливала диван. И ждала что тревога снизится хотя бы до такого уровня, на котором она сможет выйти на прогулку или заскочить к родителям. В тот период страх был всепоглощающим. Но вот он стих. Спрятался туда, где она хотя бы может попытаться заткнуть его поглубже, чтобы больше не ощущать.

Она открывает глаза от лая Мими, стремительно цокающей когтями через весь коридор ей навстречу.

— Привет, дорогая, – с нежностью говорит она, прежде чем отправиться на кухню в задней части дома и, включив кран, выждать несколько секунд, пока вода станет холодной. Она жадно опустошает стакан и наполняет его снова. Делает глубокий выдох – такой, как если бы можно было выдохнуть целый день.

Направившись в гостиную, она сразу идет к столу из палисандра, запрятанному в углу у окна, – так же, как делает это каждый день. Она ставит стакан рядом с клавиатурой, шевелит мышь. Монитор загорается и оживает, вчерашняя документалка на паузе, уведомление висит в центре экрана.

«Вы еще смотрите “Почему женщины убивают”?»

Эмилия кликает «Да», и программа на мгновение зависает, а потом включается снова. Рассказчик повествует о Мэри Энн Коттон низким хрипловатым голосом.

Она поворачивается ко второму экрану и начинает просматривать сайты. Так Эмилия проводит каждый вечер: слушает документалки, погружается в сюжет драмы перед тем, как вернуться к форумам, которые читает в одном и том же порядке. Сначала чат «Преступники с веселым нравом»: открытая группа для людей, трудящихся в сфере уголовного права, скучающих по острым ощущениям и удовлетворению от расследования, но неспособных вернуться к работе по ряду причин. Иногда они обсуждают эти обстоятельства. А иногда – нет. Никто из них не в курсе, что Эмилия ушла из полиции. Она хочет рассказать им, знает, что нужно только напечатать: «Я сестра Софи Хайнес». Но каждый раз, когда она пыталась, что-то мешало ей. Пальцы как будто немели, мозг отказывался подсказывать, как пишутся слова, не говоря уже о том, что пришлось бы поделиться этими событиями. Она бы не вынесла вопросов. И точно наступил бы момент, когда кто-нибудь предложил свою помощь в решении загадки того, что же случилось с Софи. Эмилия уже пыталась. Полиция пыталась. Вернуться к этой теме значило бы утянуть себя на дно, а у Эмилии ушли годы на то, чтобы справиться с течением, выбраться на поверхность и сделать заветный вдох. Она сражалась изо всех сил, чтобы выяснить правду.