Книга Признание в убийстве, страница 88 – Лия Миддлтон

У него дети.

Две маленькие жизни, которые в той или иной степени зависят от него. Любят его. Он единственный отец, который у них есть. И его вырвут из их жизней самым жестоким образом меньше чем через день.

Она направляется прямо в туалетную комнату в конце бара. Врывается в дверь, проталкивается мимо группы из трех женщин, собравшихся возле зеркал, проскальзывает в кабинку и запирает за собой дверь.

Эмилия откидывает стульчак унитаза и приседает, сгребает руками волосы, сглатывает снова и снова, пытаясь унять ощущение, что ее вырвет в любой момент.

У него есть дети.

Если его схватят, если он закончит жизнь в лапах Комнаты Исповеди, его дети больше никогда не будут теми же людьми, какими были до этого. Люди, которыми они могли вырасти, прекратят свое существование. И она будет виновата в этом.

Она не может… Она не может это сделать.

Тошнота в животе внезапно сменяется чем-то еще. Чем-то гораздо более мощным. Яростью.

Она не сделает это. Но что насчет ее родителей? Что насчет Кирана? Как она может уберечь их?

Эмилия задерживает дыхание, крепко зажмуривается, ее мысли несутся вскачь. Она направится прямиком к родителям и скажет им, что хочет остаться с ночевкой. И будет дежурить. Она позвонит Кирану. Если заподозрит что-то, то обратится в полицию.

Даже если она последует их правилам, то не сможет предсказать, что они собираются сделать. Поэтому она может рассуждать только о том, что сделает сама.

И она не выполнит приказ.

Она не может.

Эмилия поднимает голову, впивается взглядом в дверь кабинки. Она выдыхает, прерывисто дышит, но разум чист. Осталось только одно испытание: ей нужно выбраться отсюда так, чтобы Харрис ее не увидел.

Эмилия открывает дверь и подходит к раковине рядом с тремя девушками, все еще стоящими там, смеющимися и сплетничающими, надувающими губы перед зеркалом. Одна смотрит в ее сторону, оценивая опухшие красные глаза, но тут же переключается на своих подруг. Эмилия быстро моет руки, вытирает их о спину своего пальто и подходит к двери. Но она останавливается, ладонь зависает всего в нескольких миллиметрах от ручки. Что, если он ждет ее с другой стороны двери? Как ей от него избавиться? Может, притвориться, что ее тошнит? Или что она передумала? Что, если он действительно чудовище, как заявляют те мужчина и женщина? Он будет ее преследовать? Не завела ли она себя в новую ловушку?

— Девчата, – говорит она, оборачиваясь.

Их разговор прерывается, и они все смотрят на нее.

— Ты в порядке? – говорит ближайшая девушка, ее ярко накрашенные тушью глаза широко распахнуты.

— А кто-нибудь из вас работает в «Лафтон и Кемп»?

Другая кивает – брюнетка.

— Да мы все оттуда.

— А вы… – Эмилия колеблется, сомневаясь, какое действие будет рискованнее. Открыть дверь и надеяться, что его там нет, или довериться этим троим девушкам.

«Верь женщинам, – говорит она себе. – Подумай обо всех тех случаях в прошлом, когда пьяные незнакомцы в туалете бара или ночного клуба навязывались в приятели на одну ночь».

— Вам знаком Харрис Китон?

Третья девушка закатывает глаза.

— Все знают Харриса Китона. Что этот извращенец сделал на этот раз?

— Он опять домогался? – спрашивает блондинка, уголки ее рта опускаются в гневе.

— Нет, не настолько все плохо. Просто… чтобы отвязаться от него, я придумала отмазку сходить в туалет. Я думала выскочить через заднюю дверь, но боюсь, что он может караулить меня снаружи у туалета. Может, кто-то из вас…