Книга Признание в убийстве, страница 86 – Лия Миддлтон

Эмилия облизывает губы, удерживая зрительный контакт еще на одно мгновение, прежде чем снова посмотреть на небо, затягиваясь в очередной раз сигаретой.

— Как насчет тебя? – он подвигается ближе. – Парень? Муж?

— Нет, – говорит она, игнорируя образ Кирана, мгновенно всплывший в сознании. – Никого.

— Почему?

— Почему? – Она усмехается ему в ответ, и он разворачивается к ней полностью, засовывая руки в карманы костюма. – Что еще за вопрос?

— Ну, такая женщина, как ты… почему ты без партнера?

— Много причин. Кроме того… – она заправляет прядь за ухо, пальцы теребят кончики волос. – Можно лучше поразвлечься, будучи свободной от отношений.

Он громко выдыхает, его рот принял форму буквы «о». Он прикусывает губу, окидывая игривым взглядом ее лицо, и она поднимает брови. Но через секунду он прищуривается.

— Знаешь, твое лицо такое знакомое.

Душа Эмилии уходит в пятки, дыхание замирает.

— Ой, только не этот подкат «Мы где-то уже встречались»…

— Нет, правда… Я только не могу вспомнить, но я определенно видел тебя раньше… Ты, случайно, не знаменитость?

— Нет, я не знаменита…

— Погоди.

Он полностью замирает, его глаза расширяются. И вот он, момент, которого Эмилия опасалась: взгляд, который она молилась, чтобы не возник. Узнавание.

— Ты Эмилия Хайнес?

Опровержение застывает на губах Эмилии. Эмоции бурлят внутри нее: ярость и разочарование, грусть и смущение, полное бешенство от абсолютного отсутствия такта у мужчины перед ней. Но нет никакого смысла это отрицать. Он узнал ее – и любые доказательства обратного только оттолкнут его. План А больше невозможен. Ей придется перейти к Плану Б.

— Да, это я, – шепчет она.

Он выпрямляется, глаза блестят от странного выражения, которое Эмилия не может с точностью определить. Он заинтригован? Заинтересован? Нет… Это триумф. Он удовлетворен своей правотой. Мужчина совершенно не подозревает, что она чувствует, он заинтересован только тем, что перед ним – выжившая Комнаты Исповеди и что он узнал ее тогда, когда, похоже, никто другой не успел сделать это.

Ее глаза наполняются слезами. Но Эмилия не пытается спрятать их или проморгаться, как обычно делает. Она позволяет им потечь по лицу, а рту – скривиться от эмоций. Рука взлетает, чтобы прикрыть лицо.

— Ох, черт, – шепчет он. – Ты… ты в порядке?

«В порядке ли я?» – думает Эмилия с раздражением.

— Извини, – говорит она, взмахивая влажными ресницами. – Я… Я вышла прогуляться сегодня, потому что просидела взаперти с того самого момента, как все произошло, и мне просто нужно было побыть среди людей. Поговорить с кем-нибудь…

Она обнимает руками свои плечи, разрешая себе заплакать. Искренние чувства, хоть и нацеленные на конкретную цель. Намеренные. Он пододвигается еще ближе, раскрывая руки и точно сомневаясь: то ли утешить ее, то ли отойти. И Эмилия делает шаг вперед в его пространство. Он замирает, шокированный, его взгляд падает на ее губы. Живот скручивает. Его такое заводит? Беззащитная, плачущая женщина – какой-то извращенный повод возбудиться? Она хочет оттолкнуть его, но вместо этого кладет свою голову ему на плечо. И, как и ожидалось, он опускает руки ей на спину. Он тихо успокаивает ее, но это звучит неестественно, как будто он никогда не пытался утешить другого человека в своей жизни.