Книга Что случилось прошлой ночью, страница 106 – Лия Миддлтон

— Я просто хочу поговорить с полицией и рассказать им, что произошло.

— А вы знаете, что произошло?

— Да. – Мои глаза слезятся от того, что я пристально смотрю в лицо мужчины, и я торопливо моргаю.

— А как вы относитесь к тому, что вас арестовали? Сердитесь? Опечалены? Растеряны?

— Нет. Я знаю, почему меня арестовали. И я не сержусь. Я… оцепенела. Просто оцепенела.

Он внимательно изучает мое лицо и поворачивается к компьютеру. Печатает что-то на клавиатуре, затем поворачивается обратно ко мне.

— Вы почти на третьем месяце беременности, это верно?

— Почти. Да.

— Прежде у вас была только одна беременность, в результате которой родилась ваша дочь Фрейя?

— Да. Она была моим первым ребенком. Это мой второй.

— А в каком состоянии было ваше психическое здоровье, когда у вас родилась Фрейя?

Я смотрю на него с открытым ртом, не в силах ответить.

— Были ли у вас какие-либо проблемы во время беременности?

— Нет.

— Никакой тревожности или депрессии?

— Не совсем депрессия.

— Тревожность?

Я киваю.

— Вы были встревожены? – спрашивает он.

— Да.

— И как только у вас появилась дочь, тревожность прошла? Вам поставили какой-нибудь диагноз?

Перед глазами все плывет. Вспоминаю, как ночь за ночью смотрела в потолок, парализованная страхом. Звук дыхания Фрейи. Ужас. Полное изнеможение.

— Я… В основном я просто не могла уснуть.

— Ясно, – говорит он, выгибая спину, затем снова наклоняется над столом. – Вам прописывали что-нибудь для улучшения сна?

Эйден держал меня за руку, когда врач впервые заговорила со мной об этом. Ее голос был успокаивающим, а рассуждения – взвешенными и свободными от личной оценки.

— Да.

— Что вам прописали?

— Золтерол.

Услышав это, он приподнимает брови, но записывает название.

— И вы все еще принимаете это лекарство?

Опускаю взгляд на свои колени и киваю. Едва заметно.

— А у вас есть какие-нибудь побочные эффекты от золтерола?

Отупляющие мигрени. Внезапная сонливость. Кровотечения из носа. Отрезки времени, которые каким-то образом… стерлись из памяти.

— Иногда. Головные боли. Забывчивость.

— И, я знаю, это может показаться глупым вопросом, учитывая то, что происходит, но как до сих пор протекала ваша вторая беременность? Похоже на то, что вы чувствовали с Фрейей?

— Я… я не знаю, как их сравнивать. Это… не была нормальная беременность.

— Все в порядке, – говорит он, тихо вздыхая и подавив зевок. – Простите. Хорошо, итак, если отбросить все остальное, что происходило… хотя я понимаю, что трудно отделить одно от другого… но как бы вы оценили свое психическое здоровье до нынешнего момента? Как вы себя чувствовали до того, как все это случилось?

— Нормально. Я не испытывала никаких проблем, если не считать того, что мне было трудно уснуть без помощи лекарства.

— А как вы относитесь к тому, что с вами сегодня проведут допрос?

— Я хочу поговорить с полицией. Мне нужно рассказать им то, что я знаю.

И мне нужно знать правду. Мне нужно понять, что произошло той ночью. Чтобы узнать, что случилось с Фрейей.

— Что ж, надеюсь, я не задержу вас надолго. У меня осталось всего несколько вопросов.

Я откидываюсь на спинку стула. Вопросы захлестывают меня, и мой разум находится не здесь, даже когда я отвечаю. Мысли мечутся между воспоминаниями и нынешним моментом, как пойманная птица, отчаянно перелетающая от стены к окну в попытке вырваться на свободу.