Книга Что случилось прошлой ночью, страница 110 – Лия Миддлтон

— А я могу позвонить ему?

Он разглядывает меня.

— Я спрошу сержанта охраны. Кто-нибудь придет и даст вам знать.

— Спасибо. Я очень вам благодарна.

Полицейский кивает и закрывает окошко, и внутри меня все переворачивается от металлического скрежета запоров.

— Наоми, вам разрешен телефонный звонок.

На этот раз у открытой двери, положив руку на связку ключей, стоит женщина-полицейский. Я уже видела ее раньше. Эта женщина водила меня на обследование.

Шаркающей походкой выхожу из камеры, и женщина-полицейский оставляет ее дверь открытой. Я следую за ней, а мой разум лихорадочно работает. Что я скажу Руперту? Что мне следует ему сказать? Как бы гладко я ни изъяснялась, как бы красноречиво ни описала свое душевное состояние в тот момент, он не поймет. Руперт слишком хороший, он никогда бы не совершил ничего подобного и не сможет сопереживать тому, кто способен на такое.

Женщина подводит меня к зеркальной телефонной будке, расположенной у стойки охраны, объясняет, как пользоваться телефоном, и отходит в сторону, остановившись всего в нескольких шагах от меня. Снимаю трубку с крючка, и в зеркале отражается мой искаженный силуэт. Меня в нем невозможно узнать.

Подношу трубку к уху, и в ней снова и снова звучат гудки. Позволят ли мне набрать номер еще раз, если Руперт не ответит или…

— Алло?

— Руперт.

— Наоми? Почему ты звонишь с незнакомого номера?

— Я в полицейском участке. Руперт…

— Что-то случилось? Они нашли Фрейю?

Я закрываю глаза и прислоняюсь головой к телефонной будке.

— Ее нашли… Ее больше нет.

— О, Наоми…

— Руперт, мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Пожалуйста.

Я жду. Руперт не возражает, но его дыхание становится шумным.

— Меня арестовали.

— Что…

— Полиция считает, что я убила ее, – перебиваю его. – Я этого не делала, клянусь.

Он ничего не говорит. Не положил ли трубку?

— Руперт… скажи, что ты мне веришь.

— Конечно, я верю тебе, я знаю, ты никогда бы не причинила ей вреда. Не могу поверить, что это происходит…

Нужно сделать это быстро и тихо. Сержант охраны смотрит в экран компьютера, но наверняка подслушивает мой разговор. Я не хочу причинять боль Руперту. Но придется.

Давай, сделай это.

— Но я не была честна с тобой. Обо мне и Фрейе. О том, что произошло на самом деле, когда она родилась. Прости меня.

— Наоми, я не понимаю…

— Мне так жаль, – плачу я. – Я просто хотела, чтобы ты увидел меня, а не… Прости.

— Наоми, неважно, что происходит, я люблю тебя, ясно? Позволь мне помочь тебе.

Будь жестокой. Будь доброй.

— Ребенок не твой.

Его дыхание замирает.

— Ты лжешь. Скажи мне, что ты лжешь.

— Нет. Прости. Просто забудь меня, ладно? Ты можешь найти себе девушку намного лучше. Ты заслуживаешь гораздо лучшего.

Я отодвигаю телефон от уха, в то время как растерянный Руперт продолжает громко протестовать. Швыряю трубку на рычаг. Закрыв глаза, прислоняюсь лбом к холодному металлу. Моя грудь вздымается.

Сержант охраны наблюдает за мной. Он слышал каждое слово. Но они и так все узнают достаточно скоро.

Я собираюсь сказать правду. Я была напугана и солгала.

Простите меня.

Мне жаль.

Дженнинг возится с записывающим устройством, установленным на столе рядом со мной. Кажется, будто оно наблюдает за мной, ждет: раскрою ли я свои секреты или откажусь говорить? «Без комментариев, без комментариев, без комментариев». Разве не так отвечают преступники, тем самым как бы посылая полицию на три буквы и заявляя: «Попробуйте доказать мою вину!»