Книга Что случилось прошлой ночью, страница 148 – Лия Миддлтон

— Из-за будущего малыша, – шепчет он. – Незадолго до того, как полиция прибыла в дом, чтобы арестовать Наоми, она призналась мне, что беременна. И ребенок от меня. Я люблю Наоми – действительно люблю. Я сказал ей об этом, и это была правда. Но я ей не доверяю. И как только я узнал, что Фрейю нашли, то подумал, что так будет лучше… Я подумал, будет лучше, если ее обвинят и передадут мне этого ребенка после его рождения.

Эйден наклоняется вперед, обхватывает голову руками и рыдает. Раскачиваясь взад-вперед, он выкрикивает одни и те же два слова, снова и снова.

Прости меня.

Кейт нажимает кнопку, и экран становится черным. Усилием воли я заставляю себя подняться на ноги, впиваясь ногтями в потертый металл стола.

— Наоми? – окликает меня Оливия. – Может, вам лучше посидеть еще немного?

— Мне просто нужно подвигаться, – отвечаю я. Звук собственного голоса удивляет меня. Он такой тихий и спокойный.

Выхожу из-за стола и направляюсь к двери.

Эйден убил нашу дочь.

Сжав кулаки, начинаю мерить шагами небольшое пространство комнаты.

Возможно, он и не хотел этого – но сделал. Это полностью его вина.

Остановившись, прислоняюсь лбом к стене и пытаюсь сосредоточиться на ощущении ее шершавой поверхности и запахе сырости, который исходит от нее.

Он знал. Все это время он знал, что Фрейя мертва, и лгал.

Но разве ты не поступила так же?

— Нет. Это не одно и то же.

— Простите? – говорит Кейт.

Я не собиралась говорить это вслух.

Это не одно и то же. Я думала, что Фрейя упала в темноте с лестницы. Я не знала точно, что произошло, и верила, что потеряю последнее, что у меня осталось. А Эйден знал правду и хранил молчание. Он не мешал мне лгать.

Качаю головой, понимая, что вскоре больше не смогу контролировать мощную бурю, с ревом нарастающую в груди. Сосчитай до пяти. Раз, два, три…

Эйден пытался отнять Фрейю у меня. Он убил ее. И, если б Хелен не вмешалась, он бы свалил всю вину на меня.

Ярость вырывается из меня, подобно раскату грома. Я колочу кулаками в стену и пинаю ее, снова и снова. Кричу. Нечеловеческим воем, как умирающее животное. Точно так же я вопила и рыдала, когда обнаружила Фрейю у подножия лестницы. И теперь мне приходится терять ее снова.

Костяшки пальцев уже кровоточат, но я продолжаю бить по стене. Никто не пытается остановить меня. Никто не пытается меня успокоить. И я не хочу, чтобы меня успокаивали. Продолжаю кричать, пока крики не переходят в рыдания, и, выбившись из сил, падаю на пол – как скомканный листок бумаги, без раздумий отброшенный в сторону.

— Наоми?

Открываю глаза, но веки воспалились и набухли. Не знаю, как долго я так просидела, но поднимаю глаза и вижу Дженнинга и Уокера, которые терпеливо ждут, возвышаясь надо мной.

— Где Оливия? – хрипло спрашиваю я, ощущая боль в горле.

— Я здесь, Наоми. – Она выглядывает из-за спины Уокера. – Не хотите попить воды? Вам следует попить воды.

Она опускается на колени рядом со мной и протягивает мне маленький пластиковый стаканчик. Дрожащей рукой я подношу его ко рту, и Оливия придерживает стаканчик, наклоняя вперед, чтобы мне было удобнее пить. Я с благодарностью делаю глоток.

Мой разум и тело оцепенели. Что бы сейчас ни случилось, я этого не почувствую. Не испытаю боли. Такое впечатление, будто каждый нерв в теле утратил чувствительность. Не так давно я сгорала от боли и гнева, но сейчас… Не ощущаю ничего. Вообще ничего.