Книга Что случилось прошлой ночью, страница 153 – Лия Миддлтон

— Вы можете сесть, – разрешает судья, вяло взмахнув рукой. – Подсудимые, пожалуйста, выслушайте приговор стоя.

Слезы выступают в уголках моих глаз, и ноздри раздуваются в попытке сдержать их, но ничего не получается. Глаза щиплет.

— Я ознакомился с доказательствами и услышал подробную историю и факты этого дела, – произносит судья торжественным баритоном. – Я прослужил судьей в Королевском суде почти пятнадцать лет, и это дело, связанное со смертью маленького ребенка, является самым трагическим за время моего пребывания на этом посту. Я могу лишь надеяться, что мне больше никогда не придется рассматривать подобное дело. И что ни один ребенок не будет страдать так, как эта девочка пострадала от рук одного из своих родителей.

Страдать. Фрейя страдала. А меня не было рядом, чтобы помочь ей. Чтобы поцеловать ее ушибы или прогнать все страхи.

Кто-то шмыгает носом в тишине рядом со мной, и я бросаю взгляд на Эйдена. Он тоже плачет.

— Эйден Уильямс, вы были добрым и любящим отцом. Вы заботились о своей дочери в качестве основного опекуна с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать месяцев. Из вашего рассказа я понял, что до момента описанных событий вы всегда желали ей добра и защищали ее всеми силами. Но по эгоистичным соображениям вы решили попытаться незаконно забрать ее у матери. Это незаконное действие в итоге привело к ее смерти. Хотя я полностью понимаю и принимаю, что вы никоим образом не хотели причинить вред своей дочери, она действительно пострадала и умерла из-за ваших действий. Ваши действия еще более усугубляются из-за того, что вы сделали после смерти дочери. Вы решили оставить ее и уйти. Вы оставили ее лежать, чтобы избавиться от какой-либо вины за случившееся. Вы ушли, зная, что утром ее найдет мать.

Я вздрагиваю.

— И когда мать нашла свою дочь и солгала, что она пропала, вы продолжали молчать и не раскрыли правду. Вы не сделали этого, поскольку не хотели признаваться в преступлении.

Эйден больше не плачет беззвучно, теперь он захлебывается рыданиями. Он наклоняется вперед и прислоняется лбом к стеклу.

— Наоми Уильямс, я понимаю, какую боль вы, должно быть, испытали, обнаружив свою дочь при таких обстоятельствах. Я также изучил историю вашей болезни и историю отношений между вами и вашей дочерью, которая показывает, что повлекло за собой страх, что вы можете потерять своего будущего ребенка. Но эта боль и этот страх не оправдывают того факта, что вы накормили мир ложью. Вы ввели в заблуждение полицию, и, насколько вам было известно на момент совершения противоправных действий, вы ввели в заблуждение отца вашей дочери. Более того, вы спрятали тело своей дочери и активно вводили полицию в заблуждение в ходе расследования.

Пожалуйста, пусть это поскорее закончится.

— Иногда легко забыть об уязвимости детей, находящихся на нашем попечении. Легко забыть, что они полностью полагаются на нас в том, что касается заботы о них. Враждующим родителям легко забыть, что их ребенок может в мгновение ока стать сопутствующим ущербом. И это тот случай, когда смерть ребенка наступила в результате действий родителей этого ребенка. Родителей, которые использовали шантаж и обман, чтобы уничтожить друг друга, пусть и невольно. Но вместо этого вы разрушили будущее своего ребенка. Я лишь надеюсь, что теперь вы оба готовы отпустить друг друга.