Книга Что случилось прошлой ночью, страница 64 – Лия Миддлтон

— Ну, если ты как-то убедила его в том, что мне лучше не приезжать…

— Я ничего ему не говорила. Мы с Эйденом не разговариваем.

— Неужели?!

Очередная язвительная фраза замирает на моих губах. Что Хелен имеет в виду?

— Да, не разговариваем.

Она приподнимает одну бровь и смотрит в потолок. Ее глаза наполнены слезами.

— Я правда пришла сюда не для того, чтобы спорить с тобой, – шепчет она. – Просто хотела быть вовлеченной в то, что происходит. Фрейя – моя падчерица, и она живет со мной. У меня есть право…

— Никаких прав у тебя нет.

— У меня есть все права. Я забочусь о Фрейе, провожу с ней каждый день. Неужели ты думаешь, будто меня не терзает вопрос, что с ней случилось? Неужели ты думаешь, будто я не страдаю каждую секунду от того, что ее нет дома? Знаю, ты считаешь, что право горевать есть только у тебя и Эйдена, но это не так.

— Это так! У тебя нет такого права! – кричу я, вскочив на ноги и возвышаясь над ней. – Ты не знаешь, каково это – потерять ребенка, потому что у тебя его нет. Фрейя – моя дочь. Моя. Не твоя. Она никогда не будет твоей!

— Она больше моя, чем твоя, и ты это знаешь, – отвечает Хелен, и ее взгляд становится ледяным, когда она встает лицом к лицу со мной. – Вот что тебя по-настоящему бесит. Дело не во мне и Эйдене. Дело в том, что я больше мать Фрейе, чем ты когда-либо была.

— Девочки, пожалуйста… – всхлипывает Люси, съежившись в углу дивана.

— Ты никогда не была ей матерью! – грозно рычу я. – Ты всегда в отъезде. Тебя волнует лишь работа. На самом деле ты не заботишься о Фрейе. Ты просто хотела украсть мою жизнь: дом, мужа, ребенка. Но в реальности тебя ничего из этого не волнует, только образ…

— Это несправедливо, Наоми, – перебивает София.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, София.

— Она хорошая мать. И то, что ты это отрицаешь, ничего не изменит.

— А кто же тогда я?! Она – идеальная мать, а я – монстр. Монстр, от которого Эйдену пришлось убегать. Вот как вы все думаете, не так ли? Не так ли?!

— Я сказала Эйдену, – говорит Хелен, – что самое безопасное место для Фрейи – как можно дальше от тебя.

Ее слова полны яда. Я чувствую, как этот яд пульсирует в моей крови, проникая в организм. И слова Эйдена, сказанные им в тот день, когда он ушел, отзываются эхом глубоко в моем сердце.

Фрейе опасно оставаться с тобой.

— Ты украла мою жизнь, – шепчу я, и едва слова срываются с губ, как их поглощает рыдание. Моя голова опускается на грудь, а плечи начинают дрожать.

— Там нечего было красть. Ты сама уже все разрушила.

— Хелен, хватит! – София встает между нами.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее поверх плеча Софии – на эту женщину, которая когда-то была моей лучшей подругой. В ней ничего не осталось от той девушки, которую я знала. Ничего не осталось от моей веселой, всегда готовой поддержать, самой близкой и лучшей подруги. Но она наверняка думает обо мне то же самое. Как и остальные. Я – призрак той, кем была, когда они любили меня.

— Убирайтесь, – бормочу я. – Все вы.

Хелен качает головой и выходит из комнаты. София бегом следует за ней, уставившись себе под ноги. Люси колеблется, громко шмыгая носом, затем отступает к двери.

— Мы не хотели, чтобы так все вышло, – шепчет она с порога. – Мы просто желали убедиться, что с тобой все в порядке. Тебе не нужно было снова отталкивать нас.