Книга Что случилось прошлой ночью, страница 92 – Лия Миддлтон

Кто-то стоял там, прячась за деревьями.

Женщина. Она двинулась ко мне, держа в руках большой букет цветов. Когда она подошла ближе, я смогла разглядеть их цвет, форму бутонов… даже представила запах. Сирень. Мама ее обожала.

Я подняла глаза на женщину. Это была она. Мама. Ее каштановые волосы отросли и ниспадали на плечи – а ведь перед смертью у нее их почти не осталось. Я посмотрела в ее голубые глаза.

— Наоми, милая! – Она опустилась на колени и обняла меня, крепко прижав к себе.

— Мама, я скучаю по тебе…

— О, Наоми, я знаю, ты скучаешь по ней. Тебе, наверное, так тяжело справляться с Фрейей без нее.

Я медленно высвободилась из объятий этой женщины – женщины, которая не была моей мамой. И когда она посмотрела мне в глаза, теплый глубокий синий взгляд моей мамы превратился в холодный бледно-голубой взгляд Хелен.

— Хелен?!

Ну, конечно. Она каждый год приносила цветы на мамин день рождения.

— Наоми, что случилось? – Хелен держала меня за плечи, рассматривая мое измученное лицо, затем огляделась в поисках Эйдена. – Малышка у Эйдена?

— Да. Он ждет в машине. Я… – Слова застряли в горле. Я бросилась в объятия Хелен и зарыдала, а она крепко прижала меня к себе и долго шептала что-то утешительное.

Я видела родителей как наяву. Казалось, можно протянуть руку и дотронуться до них.

Но их больше нет, подумала я. Ты просто измотана.

— Вот. – Хелен вручила мне цветы, которые лежали у нее на коленях. – Возложи их. Твоей маме бы это понравилось.

— Спасибо, Хелли.

Я прислонила букет к маминому надгробию, цветы задели надпись, и мои глаза наполнились слезами, когда лепестки пробежались по словам.

— Наоми? Ты в порядке?

Нельзя, чтобы она узнала, подумала я. Нельзя, чтобы она узнала, что со мной что-то не так. Она не должна знать, что мне трудно, что я не сплю и усталость постоянно нависает надо мной, как стервятник, готовый разорвать на куски.

— Я в порядке, – прошептала я и выдавила улыбку, все еще представляя перед собой лица родителей.

— Извините, мисс Уильямс, но мне приказано никого не впускать на территорию.

Я ошеломленно смотрю на констебля, преградившего мне путь к выходу через заднюю дверь. Перевожу взгляд поверх его плеча, пытаясь понять смысл этого заявления, но снаружи все выглядит так же, как всегда. Двое полицейских стоят у ограды сада, и я вижу группу волонтеров в поле на другой стороне реки.

Что-то случилось?

— Как вас зовут? – спрашиваю я.

Он молод, его светлые волосы клоками торчат вокруг раскрасневшегося лица.

— Я констебль Хеннесси, мисс Уильямс.

— И почему мне нельзя выйти в собственный двор, констебль Хеннесси?

Он переносит вес с одной ноги на другую.

— Мне не сказали. Было только приказано, чтобы я больше не пускал волонтеров этим путем.

— Но волонтеры не стали бы проходить через дом, правда же?

— Мне это точно не известно…

— И я не волонтер.

Он скрещивает руки на груди, и его лицо приобретает еще более густой оттенок красного.

Я вздыхаю.

— Не могли бы вы позвать сюда Кейт, пожалуйста?

Он колеблется.

— Кейт… Кейт Брэкен, офицер по связям с семьями. Я хочу поговорить с ней.

— Хорошо, – соглашается он и шагает, то и дело переходя на бег, к Кейт, которая стоит у моста.

Почему меня не выпускают на территорию?

Холодный пот начинает покалывать мою грудь.