Книга Что случилось прошлой ночью, страница 94 – Лия Миддлтон

Зубы начинают стучать, и я впиваюсь ногтями в по-доконник. Я в западне. Мне никак не узнать то, что известно полиции. Мне не понять, в чем они говорят правду, а что скрывают.

Остается только ждать.

Вздрогнув, я просыпаюсь и вижу, что комната погрузилась в темноту. Все это время я просидела, поджав под себя ноги и откинув голову под неестественным углом на спинку кресла.

Как долго я спала?

Выпрямляю ноги и поджимаю их пальцы от болезненных ощущений, когда кровь приливает к ступням. Смотрю на часы.

Уже почти семь часов вечера.

Встаю и прижимаюсь носом к замерзшему окну.

В лесу темно. Не видно никаких фонарных лучей рядом с бункером. Никаких прожекторов в чаще. Но в предыдущие дни поиски велись как минимум до восьми часов. Полиция советовала волонтерам расходиться по домам, – слишком темно и слишком холодно, – но они настаивали на том, чтобы помогать до позднего вечера.

Почему все ушли сегодня? Закончили поиски?

Или ее уже нашли?

Я обхватываю себя руками за плечи и опускаю подбородок на грудь. Мое тело начинает раскачиваться взад-вперед, а дыхание учащается, когда паника устремляется из желудка в горло.

Ее нашли. Вот почему в лесу темно. Вот почему волонтеры ушли. И скоро раздастся стук в дверь. Так оно и будет: даже если найдут доказательства, что это просто несчастный случай, мне никогда не поверят. Я потеряю своего ребенка навсегда. Я потеряю их обоих навсегда.

Подбегаю к шкафу, вытаскиваю сумку и запихиваю в нее одежду, любую, которая попадается под руку, не думая о том, куда мне идти. Я понятия не имею. Мне просто нужно выбраться отсюда.

Бросаюсь в ванную и хватаю упаковку таблеток, – почти пустую, – выбегаю и спускаюсь по лестнице. Внизу останавливаюсь и осторожно крадусь через прихожую, чтобы выглянуть в круглое окно на подъездную дорожку.

Там пусто. Нет полицейской машины, ожидающей меня. Нет стерегущих дом констеблей.

Подхожу к входной двери, берусь за ручку…

И вздрагиваю.

Что это за шум?

Сумка выпадает у меня из рук. Я стою неподвижно, напрягшись всем телом, и слушаю…

Вот снова. Похоже на стук.

Как рукой по стеклу.

Кто-то стучит в заднюю дверь.

Мурашки пробегают по спине, как будто чьи-то пальцы гладят каждый позвонок.

Полиция.

Это наверняка они.

Но почему они постучали в заднюю дверь, а не в переднюю? Подозревают ли они, что я могу сбежать? Стоят ли они в конце подъездной дорожки, по обе стороны от живой изгороди, готовые остановить меня, каким бы способом я ни попыталась сбежать?

Медленно выпрямляю спину и подкрадываюсь к окну у входной двери. Ничего не вижу. Никаких машин. Никаких синих огней. Может, показалось…

Тук-тук.

Хватаю с пола сумку и бросаюсь к шкафу. Нужно избавиться от вещей. Никто не должен догадаться, что я собиралась сбежать.

Тук-тук.

Опять стучат.

Медленно пересекаю коридор по направлению к кухне, но останавливаюсь у двери. Делаю крошечный шаг и переступаю порог. Выглядываю из-за угла, но отсюда не видно, кто стоит у задней двери.

Мне хочется убежать – просто пробежать из маленькой комнаты на кухню, затем – в прихожую, взлететь вверх по лестнице, ворваться в свою спальню, прыгнуть в постель, накинуть одеяло на голову и сидеть так, пока все не прекратится.

Возьми себя в руки, Наоми. Ты все выдумываешь.

Я выхожу в кухню и поворачиваюсь лицом к задней двери.