Книга Джозефина вычисляет вероятности, страница 170 – Нова Макби

Они ее поймали. Бо Гун. Я знала, что он справится. На мгновение я забываю о Маре, и на моем лице появляется победное выражение.

— Неприятно это признавать, но ты была права. Спасибо, Феникс.

— А сейчас она где?

— Ее везут в Китай, в тюрьму.

Выдыхаю с облегчением. Все закончено. Завершено. Можно перевернуть страницу.

Искренне благодарю агента Бая и собираюсь повесить трубку, но он меня останавливает:

— Феникс?.. – Он колеблется, словно ему трудно сказать что-то. – Еще один момент.

— Да? – Что бы он ни сказал, оно не может вызвать более сильные эмоции, чем собеседование с Марой. Я справлюсь. – Говорите.

— Перед судом у Селии есть только одна просьба.

Я начинаю понимать, что ошиблась. Очень-очень сильно ошиблась. Не думаю, что я в состоянии справиться с этим.

— Она просит встречи с тобой.

СЛЕДСТВЕННЫЙ ИЗОЛЯТОР ХУНКОУ, ШАНХАЙ, КИТАЙ

Всю ночь меня преследовали во сне ледяные глаза и красные губы Селии Марсович. Отказать человеку в последней просьбе – это вовсе не пустяк. Я не знаю, что с ней будет, – да меня и не волнует ее судьба, – но все не так просто: у нее есть кое-что нужное мне. Числа больше помочь не могут. Сердце меня обманывает, и схватка продолжается. Я ворочаюсь с боку на бок, потею и вскрикиваю. Сражаюсь. Анализирую.

Почему она выбрала меня? Почему отпустила?

На эти вопросы может ответить только сама Мадам.

К утру я принимаю решение: встретиться с ней в последний раз. Если я получу ответы на свои вопросы, то, возможно, смогу навсегда похоронить Мадам.

Когда мы с Каем приезжаем в тюрьму, полицейский протягивает мне отчет:

— Держи. Ты захочешь это прочитать.

Женщина на фотографии выглядит намного старше. Бледная, покрытая веснушками, без макияжа, с растрепанной прической – пугающее зрелище.

— Селия связана с домом престарелых в Австралии через женщину, которую считала матерью, поскольку та когда-то о ней заботилась, но понятия не имела о ее преступлениях. У женщины была пятая стадия деменции, когда Селия привезла ее в дом престарелых. И с тех пор Селия избегает Австралии.

Из-за толстой металлической двери выходит другой полицейский:

— Пора.

Я засовываю отчет в карман, чтобы почитать позже. Нащупываю ладонь Кая и сжимаю ее. Он берет меня за плечо:

— Я могу пойти с тобой.

— Нет. Я должна встретиться с ней один на один.

Едва волоча ноги, я иду по коридору. В пустых коридорах царит жутковатая тишина, только немые вопросы словно отдаются эхом и отражаются от стен. Мадам знала, что я буду на выставке. И хотела, чтобы мы с ней убежали вместе. Чего она хочет теперь?

Сердце начинает стучать быстрее.

Я в безопасности. Она больше не может мне навредить.

На этот раз я забрала у нее все: жизнь, деньги, Льва, преступления. У нее не осталось ничего, кроме боли.

А если бы я могла забрать и боль тоже, то забрала бы?

Эта мысль ударяет обухом по голове. Именно такой вопрос мог бы задать Ред. Задыхаюсь и поеживаюсь. Хочу ли я увидеть, как Мадам умирает?

Нет.

Не хочу больше видеть ничью смерть.

Приближаясь к камере Мадам, я про себя молюсь, чтобы она проявила раскаяние. Изменения возможны. Не исключено, что если дать Селии второй шанс, то и она тоже изменится.

В конце коридора на большой белой двери висит табличка с надписью: «Одиночная камера строгого режима». Полицейский проводит меня внутрь. Хотя Селия находилась здесь уже несколько дней, в воздухе до сих пор витает едва уловимый аромат ее духов.