Книга Джозефина вычисляет вероятности, страница 89 – Нова Макби

— Феникс? Ты слышала, что я сейчас говорил? Ты словно отключилась ненадолго.

Ненадолго. Я вздохнула про себя. Он имеет в виду, что я его игнорировала 4 минуты и 23 секунды. Впрочем, не важно, сколько это длилось, мне следовало бы его слушать.

— Извини, загляделась на виды за окном.

А ведь глаза у меня были закрыты – вот черт! К счастью, Кай ничего не сказал.

Дорога становилась все у́же, а жизнь вокруг нее все интереснее: крестьяне, ведущие волов по рисовым полям, пасущиеся животные, старые дома с черепичными крышами, выложенная на тротуары для просушки кукуруза. Ничего знакомого. Я бы создала карту дорог в голове, но здесь я никогда не бывала.

Кай останавливается возле деревянного домика на обочине. На вывеске написано: «Жареная утка тетушки Ма».

— Подожди немного, – говорит он.

Через 8 минут Кай возвращается с большой коробкой для еды навынос.

— Две горячие булочки, соус, чай с молочком из грецких орехов и, разумеется, утка! Идеально зажаренная.

Он заводит машину и едет по узкой грунтовой дороге, которая, похоже, ведет в кусты.

— Мы слишком рано приехали. Давай поедим здесь.

Запах жареного мяса сводит с ума. С каждым вдохом все сильнее хочется вонзить зубы в хрустящую уточку. Через 3 минуты мы выезжаем из зарослей в бухту – и мое сердце замирает.

Перед нами бурлящая вода.

Океан.

Конечно, это всего лишь Восточно-Китайское море, но ведь все равно часть Тихого океана.

Моего океана.

Здесь он не похож на тот, на берегу которого я выросла. Просто я сейчас на неправильной его стороне.

Я опускаю стекло, чтобы отдышаться. Все мысли об утке тут же испаряются, вытесненные новыми запахами. Свежий соленый воздух врывается в салон, атакуя все мои органы чувств. Мое сознание тонет в грохоте разбивающихся волн и шуме надвигающегося прилива. Я погружаюсь в прошлое и внезапно оказываюсь на своем тринадцатом дне рождения в нашем домике на пляже. Вдалеке гудит паром, предупреждая об отплытии. Над головой, выписывая круги, парят чайки. Я иду по дорожке, ведущей к воде, к пристани, где стоят качели. Папа сидит там. Он пытается сказать мне что-то.

— Феникс? – Кай трясет меня за плечо. – Ты в порядке?

По левой щеке стекает что-то горячее. Слезы?

Феникс, возьми себя в руки!

Я ругаю себя и пытаюсь незаметно вытереть лицо.

— Просто нужно подышать свежим воздухом.

Открываю дверцу и отхожу на 25 футов от машины. Наклоняюсь и пальцами провожу по поверхности холодного песка.

Когда-то песок меня успокаивал. Был моим сокровищем – одна из тех аномалий, которые я не пыталась вычислять. Я же не Архимед. Песок – это просто часть природы, земля, камни, разбитые временем на песчинки. Когда-то я лежала на нем без полотенца. Не переживала, что он набьется мне в волосы и в одежду. Это было напоминанием о том, что для каждого есть свое спрятанное сокровище – даже для меня.

Снимаю ботинки, чтобы почувствовать песок между пальцами ног, и шагаю к воде. Каждая набегающая волна приветственно грохочет, словно скучала по мне. Словно нуждается во мне. Заберет ли она меня домой, если попросить?

Это все, что отделяет меня от моей прежней жизни, – только океан. Самый большой водоем на планете. Его звуки и запахи внезапно опьяняют меня. Даже после всех этих лет мой океан влияет на меня по-прежнему. Он не позволит мне отпихнуть себя, как я поступаю со всем, что заставляет меня вспоминать о доме.