Книга Хороший человек, страница 31 – Кирстен Кинг

Наверное, я слишком долго молчала, потому что послышался сигнал, оповещающий об окончании разговора.

— Да, прощай, Генри, – произнесла я, пытаясь сохранить лицо перед Джейми.

Я глубоко вздохнула и положила телефон. Джейми ждала объяснений. Хорошо, что я не включила громкую связь.

— Скатертью дорога, – сказала я.

Взгляд Джейми был полон сочувствия. Так глядят на человека, просящего милостыню на улице. Я опять взяла мобильный и вошла в «Инстаграм» – все, что угодно, лучше глупой физиономии Джейми. Ни к чему ей видеть, как я плачу. Мне хотелось оставаться ее крутой, веселой и сексуальной подругой. Эта слабая версия меня, которая сейчас вылезла на поверхность, как прыщ, вскочивший на носу, никому не нужна. Я смотрела в телефон, и слезы застилали мне глаза.

В моей ленте новостей появился пост Ведьмы Велнесс. Она говорила на камеру, а в подписи было: «Заклинания: хорошие, плохие, злые». И вдруг моя грусть сменилась чувством, похожим на надежду.

Вот оно!

Как только речь зашла о проклятии, Джейми струсила. Она выросла в суеверной семье и боялась, что проклятие, которое мы наложим на Генри, сработает как-нибудь не так и ударит по нам самим. Я заверила ее, что ничего страшного не случится, и постаралась сказать это так убедительно, будто мне не впервой делать такое. Мы посмотрели на «Ютьюбе» ролик, в котором Ведьма Велнесс обучала насылать проклятия. Двадцатиминутное видео через каждые пять минут прерывалось двухминутной рекламой, так что мы потратили довольно много времени на его просмотр.

Бека – а я теперь верила, что она и вправду обладает даром – сказала, что понадобятся свеча, фотография Генри, черная нитка и сильная воля. Я нашла свечу «Янки», которую Генри подарил мне на день рождения, и обрывок черной нитки от расползавшегося свитера «Форевер 21», а потом попросила у Элизы разрешения распечатать на ее принтере фотографию Генри из «Линкедина». Элиза уже спала, когда я постучалась в дверь ее комнаты. Стараясь выглядеть как можно более трезвой, я сказала ей, что мне это срочно нужно по работе, и с извиняющимся видом сидела на полу в ее темной комнате и ждала, пока струйный принтер «Эйчпи» распечатает фотографию. Когда все было готово, я, следуя указаниям Беки, маркером написала на свече имя Генри.

— Что ты хочешь с ним сделать? – спросила Джейми, явно нервничая.

Хороший вопрос. Я хотела, чтобы он стал бесплодным. И чтобы он никогда больше не смог заниматься сексом. Чтобы он навсегда остался одиноким. Чтобы у него на лбу вскочил глубокий, болезненный прыщ и никогда не проходил. Я хотела, чтобы он облажался на работе. Чтобы каждое утро по дороге в офис опаздывал на поезд в метро на три секунды. Может, я хотела, чтобы он умер? Это уже, возможно, слишком радикально, но после двух бутылок вина такой исход казался куда предпочтительнее, чем случайно столкнуться с ним в баре.

— Хочу, чтобы ему было так же больно, как мне, – туманно выразилась я.

Свеча затрепетала.

— Хочу стать последней, с кем у него было, – добавила я.

Я подожгла черную нить, протянутую на противне от свечи до фотографии, и наблюдала, как огонь добирается до лица Генри, как вспыхивает его самодовольная физиономия. На меня снизошел покой. Когда фотография почернела, Джейми бросила на меня вопросительный взгляд. Я кивком разрешила ей залить наш маленький пожар стаканом воды, чтобы не поджечь дом.