Книга Хороший человек, страница 86 – Кирстен Кинг

Нора опустила глаза и отпила из своего бокала.

— Хочешь, пойдем ко мне? – наконец произнесла она.

Это была ужасная идея, но я сказала «да».

Нора показывала мне свою квартиру так, будто я никогда не была здесь раньше. В каком-то смысле ее присутствие действительно вносило некоторую новизну. Она обратила мое внимание на вещи, которые Генри не пришло в голову мне показать, – например, подставку для обуви и медную вешалку за дверью. После смерти Генри Нора переставила мебель в гостиной и добавила на диван еще несколько декоративных подушек. В результате пространство превратилось из оригинальной холостяцкой берлоги в теплую и уютную девичью квартирку. На журнальном столике стояла свеча в форме обнаженной женщины. Возможно, Генри, пригласив меня зайти, спрятал все признаки того, что здесь, кроме него, живет и его девушка. Неужели он все просчитал? Нора предложила мне воды, и я согласилась, втайне надеясь, что позже она предложит и что-нибудь покрепче.

— Ты передвинула диван, – небрежно заметила я.

Нора замерла с двумя стаканами воды в руках. То, что я уже бывала у них в квартире, явно стало для нее новостью. Я в режиме реального времени наблюдала, как она переваривает эту информацию. Сейчас уронит стаканы? Уж очень не хотелось помогать ей убирать осколки стекла. Но она успешно донесла оба стакана и аккуратно поставила их на стол.

— Сколько раз ты здесь была? – спросила она.

— Пару раз, – ответила я.

Я была здесь только однажды, но мне хотелось дать Норе понять, насколько серьезно все было у нас с Генри. Им двигала не сиюминутная прихоть, о которой на следующий день горько сожалеют, а осознанный выбор, который он делал снова и снова. Допустим, инициатива исходила от меня, но он отвечал взаимностью. Если бы я с самого начала знала то, что знаю сейчас, как бы я поступила? Возможно, воздержалась бы от проклятия. Но если бы я знала о Норе, стала бы я мутить с Генри? Хотелось бы думать, что нет, но я не была уверена. Даже сейчас в глубине души я все еще считала, что она ему не пара. Теперь не было нужды с ней соревноваться – объекта нашей привязанности больше нет на свете, – но мне до сих пор хотелось показать ей, почему я подхожу ему больше, чем она.

Нора села и отпила воды, она еще не оправилась от потрясения.

— Как давно у тебя эти подушки? – спросила я, поднимая оранжево-розовую, цвета тающего заката.

— Не помню. Несколько лет… Они из «Хоум гудс»^[20] вроде, – ответила Нора, поверив, что меня заботит ее интерьер.

— Он убирал их, когда я приходила. – У Норы отвалилась челюсть, как ручка у сломанных щипцов для орехов. – Они мне нравятся… – добавила я, бросая ей кость.

Я посмотрела на открытую дверь второй комнаты. Это был кабинет.

— Он сказал мне, что это комната его соседа по квартире. – Я указала на дверной проем.

— О боже, – выдохнула Нора.

Я встала и подошла к бару – налить себе выпить. Нора была удивлена тем, что я так свободно чувствую себя на ее территории. Она бессильно откинулась на диван, словно сдавшись.

— Тебе чего-нибудь налить? – спросила я.

— Того же, что и себе… – ответила она дрогнувшим голосом.

Я боялась, что она вот-вот заплачет. Лучше бы не надо. Я не умею утешать: обычно я безвольно кладу человеку руку на плечо и говорю: «Поплачь, поплачь…» – пока он не сжалится над нами обоими и не прекратит. Я протянула Норе стакан с олд-фешен^[21] и села рядом.