Книга Леди в желтом, страница 29 – Ли Алам

— Не хотите выйти подышать свежим воздухом? – спросил осторожно инспектор Сато.

Он предложил это, взглянув сначала на тело жертвы, а потом на Кёнэ, которая показалась ему очень расстроенной. Она не успела ответить, что не пойдет, потому что увидела на улице силуэт пожилой женщины в традиционном костюме нефритового цвета.

Кёнэ разглядела ее среди полицейских, которые, словно призраки, бродили по двору, среди зевак и журналистов, собравшихся вокруг дома, словно жуки-могильщики. Это была она – та, кого она называла бабушкой. В этой огромной толпе людей она тихо стояла, словно валун в водах ручья. Они встретились взглядами, женщина кивнула и отвернулась.

— Да, хорошо. А сейчас извините меня. Я на минутку.

Кёнэ бросилась к воротам. Старушка шла медленно, чтобы ее смогли догнать. Повернув за угол, они оказались в переулке. На удивление тихое место. И только теперь бабушка заговорила:

— Ее настоящее имя было Сона, а не Чхонхи. Ли Сона.

— Вы ее знали?

— Я знала ее бабушку. Я тоже была кисэн. Мы были подругами. – Чон Огёп говорила очень тихо.

Она стала кисэн еще задолго до рождения Кёнэ. Но девушка мало что знала о том времени. Такие истории обычно не рассказывают при детях, и дети сами потом восстанавливают их по крупицам из шепота взрослых.

— Тогда мы с бабушкой убитой собирались бежать в Шанхай. Мы были уверены, что сможем заработать на жизнь, потому что она хорошо танцевала, а я могла готовить целебные отвары и знала иглоукалывание. Но мы даже на корабль подняться не успели. Нас поймали в Инчхоне.

Что было дальше, Кёнэ знала. Попытка побега считалась серьезным преступлением для кисэн. Это влекло за собой большие проблемы. Но Чон Огёп постигла другая участь. Она была одной из тех, кто приглянулся дедушке Кёнэ, а потом она стала его любовницей. Вместо наказания за побег.

Законная жена дедушки ничего не имела против, и они даже поладили. А после того как она умерла, Чон Огёп взяла на себя некоторые бытовые вопросы семьи. Для многих родственников, начиная с родителей Кёнэ, это было не совсем приемлемо. После смерти дедушки она лишилась покровительства главы семейства и покинула дом. Вернулась в Кёнсон и стала жить одна. Это все, что знала Кёнэ об этой женщине.

— Я любила эту девочку как родную дочь. Своих детей у меня нет. Но даже если бы были, я не любила бы их так, как ее. Найди того, кто ее убил.

Кёнэ была ученой, но не сыщиком, о которых часто писали газеты. И она собиралась отказаться, но что-то помешало ей произнести это слово. Тяжелый воздух города, всплывающее перед глазами лицо убитой девушки, громкий голос полицейского, доносящийся через высокий забор. И сквозь весь этот водоворот чувств на нее смотрели потускневшие с возрастом серые глаза на морщинистом лице пожилой женщины. Это были те же глаза, которые она видела в детстве. Красивые, полные достоинства и любви, по-прежнему молодые.

— Я его найду, – ответила Кёнэ, будто давая обещание самой себе.

Чон Огёп закрыла глаза. Она сделала глубокий вдох, потом короткий, словно пыталась успокоиться, потом вновь открыла глаза и сказала:

— Спасибо. – Это прозвучало искренне, как никогда. – Если ты поймаешь убийцу, жители города поймут, что ты готова активно помогать соотечественникам.

— И будут хорошо относиться к девочке из прояпонской семьи!