Книга Леди в желтом, страница 40 – Ли Алам

— То есть ты мне разрешаешь?

— А как же твоя работа в лаборатории?

Тона пожал плечами.

— Профессор Сайто уже однажды поручил мне провести вскрытие. Не думаю, что он будет против, если я и дальше буду вовлечен в это дело. Тем более что сейчас в лаборатории у меня нет никаких важных дел.

Это была чистая правда. Когда Кёнэ работала в одной из таких лабораторий, до того как познакомилась с профессором, ей тоже не поручали ничего важного.

— Хорошо, тогда начнем с ближайшего окружения жертвы.

* * *

Следующие несколько дней Кёнэ была очень занята. Перед тем как полностью погрузиться в расследование, ей пришлось закончить срочные дела и пару раз забежать в полицейский участок, чтобы помочь с уликами. Еще надо было понять, какие образцы пчел описать и отправить отчет профессору в Америку, а какие сохранить как улику с места преступления для местной полиции.

В день, когда нашли тело, инспектор Сато был немногословен, но кое-что из его предположений сбылось. Убийство девушки стало главной темой газетных заголовков. В одном из вечерних номеров опубликовали статью о том, что в собственном доме была убита молодая певица. Заголовок гласил: «Красавица и загадочные пчелы-убийцы». Он был главным в газете. Кто-то из журналистов озвучил версию убийства на почве страсти и рассказал, что жертва когда-то была кисэн. А газеты, в которых описывали интервью с одним из якобы прошлых клиентов жертвы, Кёнэ даже не читала. Она и без того знала, кто такие кисэн и как была устроена их жизнь.

В Корее существовала так называемая система кванги. По ней кисэн были приставлены обслуживать государственные учреждения. Это могли быть якбан кисэн, которые работали в королевских клиниках при дворе, но иногда их приглашали для развлечения мужчин из высших классов на банкетах и торжествах. Санбан кисэн в основном занимались тем, что все двенадцать месяцев в году шили одежду для высокопоставленных чиновников. Они были практически государственными крепостными. И даже после пятидесяти, растеряв всю свою женскую привлекательность, они оставались в положении рабынь. После реформы Кабо^[8] в Корее был издан закон об отмене системы кванги. Закон приняли, но система осталась. Девушки ушли в народ.

Очень скоро они создали свою первую организацию и разработали новую систему, согласно которой девушка сначала проходила специальную подготовку и потом отправлялась на работу в один из ресторанов, с которым заключала договор. С одной стороны, теперь девушки могли собираться вместе и высказывать свое мнение, с другой – они становились товаром и за ними постоянно следили. Иными словами, это было больше похоже на агентство услуг, чем на серьезную организацию.

В Кёнсоне таких посреднических агентств было четыре. Чхонхи тоже принадлежала одному из них, не такому известному, но довольно крупному.

Навстречу гостям спустился молодой человек.

— Директор просил передать, что примет вас.

Разумеется, что в этом агентстве работали только женщины, но директором был мужчина, которого звали Ли Ёнхак. По возрасту чуть больше сорока, набриолиненные волосы, уложенные на одну сторону, недоверчивый взгляд.

— Ко мне уже приходили из полиции. Какая у вас там должность? Советник?

— Мы не работаем в полиции. Мы оказываем консультативную экспертную помощь. Этот молодой человек – врач. Он проводил вскрытие. Сейчас мы работаем с ближайшим окружением жертвы.