Книга Септет расстроенных душ, страница 119 – Кэсси Крауз

— Ты моя. Это правда. – Шепчет он.

— Да-а-а… – почти кричу я, когда он проникает в меня, и наши тела становятся единым целым.

Закат мы ловили, раз за разом сгорая в любовной агонии. А рассвет встречали на полу, запутавшись в простынях и объятиях друг друга. Если бы не зверский голод, вряд ли бы мы вышли из моего коттеджа на следующее утро.

Вряд ли бы мы узнали, что Софи умерла.

От наблюдателя

Гуляния на центральной площади продолжались до глубокой темноты. Уже сбежали Вэйлон и Бекки, Росс уволок Сьюзен, закинув ту на плечо. Старуха Клайв, порядком захмелевшая, задремала на парапете у фонтана. А шесть скрипок все играли и играли, от чего даже звезды на небе пустились в пляс.

То была прекрасная ночь для жизни, счастья и любви.

Джинбери – удивительное место. Песчинка во Вселенной, точка, отсутствующая на доброй половине карт. Но он был и остается домом для многих поколений южан. Был и остается домом для тех, кто его покидает. Становится пристанищем для тех, кому больше нет места на оставшейся планете.

Джинбери надежно хранит доверенные ему секреты. И горой стоит за каждого, кто при рождении был отмечен имбирной меткой.

До самого конца.

К смерти двадцатидвухлетней девушки невозможно подготовиться. Ее невозможно принять.

Сверстники до последнего отрицают саму возможность смерти на рассвете жизни, когда едва набрана скорость, когда только-только расправлены крылья. А старики просто надеются уйти раньше, чтобы не стоять над могилой той, кто младше их в четыре раза.

Софи ушла тихо-тихо, едва над Ла-Маншем забрезжил рассвет. Было ли ей больно? Ей было больно на протяжении последних нескольких лет. Быть может, в самое последнее мгновение боль оставила ее в покое… страшный зверь, довольный своей работой, упаковал чемодан и навсегда оставил сраженное им ослабевшее тело. И тогда… Софи просто перестала дышать.

Я плохо помню последние два дня, когда шла подготовка к похоронам. Еще недавно бурлящий красками и жизнью Джинбери обернулся в черную траурную вуаль. Дороти и Сьюзен закрылись вдвоем в своей скорби по лучшей подруге. Вэйлон и Росс, выросшие вместе с Софи и девушками, с парализованными горем лицами привезли из Плимута гроб.

Я не была им нужна. И я это прекрасно понимала. Но моя душа тоже рвалась на части. Рвалась не только из-за Софи. Вэй. Это была его вторая потеря. Он ушел в себя так глубоко, что обесцветились даже глаза. Живое изваяние практически окаменело.

Я знала Софи меньше месяца, но этого короткого времени ей хватило, чтобы моя жизнь с головы снова встала на ноги, чтобы я успокоилась и излечилась от Дерека. Она, как и Элси, была падающей звездой, ослепительной, прекрасной, исполняющей мечты. Стремительно пронеслась через весь небосвод яркой вспышкой и канула в небытие.

Весь Джинбери собирается на похороны Софи. Все в черном. У каждого в петличке или у ворота платья – цветок имбиря, их символ. Мягкое, нежное солнышко ластится в желтеющей траве и провожает траурную процессию. Я чувствую себя лишней, но не могу не проводить Софи в ее последний путь.

Гроб несут Гарри Томас, Росс, Лукас и Вэйлон. Снова. Эта ноша ложится на его плечи с пугающей частотой. Мать Софи идет под руку со Сьюзен, у которой от слез распухло и покраснело лицо. Свою тугую косу с черной лентой она использует вместо платка. Дороти плетется чуть ли не в самом конце процессии с совершенно сухими глазами и каким-то отрешенным взглядом. На белом щекастом лице алеют только искусанные губы.