Книга Септет расстроенных душ, страница 58 – Кэсси Крауз

День плохой. Я понимаю это по осунувшемуся лицу худой рыжеволосой женщины, открывшей дверь на мой робкий стук. Ей лет сорок, но изумрудным глазам – все шестьдесят. Она выглядит как мама, чей ребенок вынужден умирать раньше нее.

— Миссис Девис, меня зовут Бекки, вчера я провожала Софи домой. – Смущенно мямлю я. Мне страшно неловко, что я влезла в чужое горе, но я ведь все равно уже влезла.

— Софи сегодня не выйдет, простите. – Коротко бросает женщина и собирается закрыть передо мной дверь, но слова вырываются из моего рта прежде, чем я успеваю их поймать.

— Я бы хотела побыть с ней, если это возможно. Просто посижу рядом. А вы передохнете.

Лицо женщины смягчается, она отступает на шаг, пропуская меня в дом.

— Зовите меня Карой, просто Карой. Я уже пять лет, как не миссис Девис.

Она провожает меня вверх по лестнице и беззвучно указывает на дверь в конце коридора.

— Если начнется дождь, ей сразу станет легче. – Шепчет Кара, и я мысленно молюсь о ливне, мощном и сокрушительном, с таким сильным ветром, который разом сдует с Софи ее ненасытного зверя.

Когда я вижу ее фигурку, тусклую, полупрозрачную, в кровати у окна с задернутыми шторами, начинаю молиться еще сильнее. Бедняжке под капельницей очень жарко. Несмотря на работающий в углу вентилятор, простыня и подушка насквозь пропитаны потом. Одеяло скинуто на пол, и Софи в коротенькой пижаме с мишками почти сливается с белым постельным бельем. Мне кажется, я вижу каждую ее косточку, каждую венку.

— Будто я анорексичка, достигшая своего идеала красоты. – Тихонько бормочет Софи и улыбается пересохшими губами. – Кажется, я сегодня несколько не в форме, чтобы идти к Мэгги.

— Ты еще и шутишь, – я с трудом ворочаю языком и захлебываюсь в волнах сочувствия. Хочется убежать, забиться в угол и разрыдаться. Но смерть Элси уже показала, это не поможет. Софи нужен человек, а не сострадание. И я беру себя в руки.

— Ты подожди, сейчас подействует капельница, и я начну шутить по-настоящему. А пока… – Софи протяжно зевает, – из меня собеседник, как диван из табуретки.

— Ты прекрасный собеседник, – заверяю я, опускаясь на пушистый коврик у изголовья кровати. У Софи – уютная светлая спаленка с книжным шкафом и красивым туалетным столиком. Мне в глаза бросается увесистый сонник в темно-синей обложке с месяцем и серебристыми звездами на обложке.

— Это Дороти оставила. Она заходила утром. Толкование снов – ее любимая тема. Хлебом не корми, дай поковыряться в чужих мозгах после того, как они находились за пределами адекватности. – Тихонько объясняет Софи, проследив за моим взглядом.

— Забавно, что такую девушку, как Дороти, увлекают сны. Мой друг Бруно не может дня прожить, если кто-то не выслушает рассказ об очередном его психоделическом сне. Но он же такой дурачок, ему простительно.

— Ты улыбаешься, – замечает Софи. – Он тебе дорог?

— Да. Да, очень. Все они. – Тихонько отвечаю я.

— Расскажи мне?

— Софи, это грустная история.

— Мне все равно больно смеяться.

— Но я…

— Бекки, бывают истории, которые необходимо рассказывать, чтобы становилось легче. А незнакомому человеку рассказать гораздо проще.

Софи поворачивается на бок ко мне лицом, а я упираюсь локтями в матрас.

И рассказываю.

Я рассказываю ей о нас с Дереком, о нашей любви и намерении пожениться, как только я поступлю в университет. Рассказываю о своем любимом брате и его хрупкой и нежной любви к моей подруге Элси. Вспоминаю наши тренировки и соревнования по плаванию с ней и Бруно. С улыбкой описываю лохматого лешего Рэндала, с которым мы постоянно друг друга задираем, и Лотти, любимую подругу-дизайнера. И, краснея, я говорю ей о Вэйлоне. Человеке, который был рядом всю мою жизнь. Как молодожен: в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, в радости и горе. Теплое чувство расползается в моем сердце и вместе с кровью приливает к голове.