Книга Септет расстроенных душ, страница 69 – Кэсси Крауз

Дороти была совершенно права в своих обвинениях. Я слишком долго считала бедой то, что на самом деле ей не являлось.

Задумавшись, складываю листок вдвое и замечаю надпись на обратной стороне плотной бумаги:

«P.S. Бекки, это никогда не было просто заботой о сестре Декстера. Никогда. Теперь я хочу, чтобы ты это знала.»

От наблюдателя

Он остался ночевать вместе с ней. Даже не зашел проведать! А эта «городская подстилка», между прочим, разбила Дороти губу.

Росс совсем с ума сошел со своими нравоучительными воплями, так что она просто заперла дверь своей спальни изнутри и выбралась на крышу через окно. Она не жалела, что сорвалась на Ребекку. Та заслуживала встряски уже много лет.

Дороти знала ее заочно и только по слухам, но уже всем сердцем ненавидела. Потому что не понимала, как можно быть такой слепой.

В ту ночь Дороти глаз не сомкнула, гадая, что происходит в тускло освещенном коттедже, куда поселили Ребекку. Она так и сидела то на крыше, то на широком подоконнике, закутанная в одеяло, сверля дыру в белом Лексусе, оставленном у крыльца.

Когда заалела полоска горизонта, скрипнула калитка, и двигатель машины заурчал. Дороти встрепенулась и рванула из комнаты, не боясь перебудить родителей и Росса. Она должна была успеть поговорить с Вэем до того, как он уедет!

Дорога из Джинбери вела по ее улице. Когда Дороти выскочила в предрассветные сумерки, босая и все так же завернутая в одеяло, машина Вэя как раз вынырнула из-за поворота.

— Ты почему не спишь?! – приветствовал он ее, тормозя и заглушая мотор.

— Уснешь тут, – буркнула она.

— Вечером ты наговорила лишнего.

— Знаю, просто эта дрянь чуть не угробила Софи!

— Софи гробит саркома. Бекки здесь совершенно ни при чем.

— Вэйлон, я…

— Дороти, я хочу, чтобы она сама обо всем догадалась. Если ты сорвешься, правда ее не просто шокирует. Она ее убьет.

— Я знаю. Но соблазн все рассказать слишком велик, особенно когда она разводит свои дурацкие сопли. – Дороти раздраженно закатила глаза.

— Ты знаешь, что будет.

— Знаю. Тебя это тоже убьет.

Только поэтому все мы молчим.

Уже двадцать минут, как я облачилась в лимонное платье с плиссированной юбкой, замазала корректором синяк на лице и застегнула ремешки босоножек. Но из коттеджа выйти так и не могу. Методично расплетаю и заплетаю косичку, уставившись в помутневшее зеркало в своей маленькой прихожей. Я просто не знаю, куда мне податься? К дяде Вэйлона? К Мэгги Уилкинз? Берте Томас? Будут ли они мне рады, или весь Джинбери смотрит на меня глазами Дороти? С осуждением…

По правде сказать, девушка в зеркале смотрит на меня точно так же. Ветер с Ла-Манша обдал ее лицо свежим южным загаром, от которого веснушки на остром носу стали еще ярче. Из серых глаз выветрился сигаретный дым, и теперь они кажутся более прозрачными. Непослушные, в очередной раз расплетенные волосы темно-русыми волнами обрамляют лицо и спадают на плечи. Я не смотрю только на губы. Те самые, что вчера поцеловали Вэйлона.

«Это никогда не было просто заботой…»

Что это, черт возьми, значит?

Ноги сами приводят меня к коттеджу-дворцу Лукаса. Только теперь я смотрю на этот дом совершенно другими глазами. Здесь во всем чувствуется рука Вэйлона. Его любовь к светлому и чистому, к четким прямым линиям, свободным пространствам и порядку.