Книга Септет расстроенных душ, страница 99 – Кэсси Крауз

— Я больше не хочу дружить с тобой, Бекки… больше просто не могу, – шепчет он, не сводя с меня глаз. Отслеживая реакцию. От глубины его голоса во мне трепещет каждое нервное окончание, а щеки заливаются румянцем.

— Я тоже больше этого не хочу, – эхом отзываюсь я.

Когда на сине-белой скатерти оказываются приготовленные Бертой Томас сэндвичи, рыбные палочки, салат с крабом, сконы с малиновым джемом, имбирный лимонад и баночка мармелада, а проголодавшиеся мы устраиваемся вокруг прямо на земле, недовольное ворчание Дороти разом портит мне аппетит.

— Городские варвары! – доносится ее картавый голос, хотя сама она еще даже не обозначилась в поле зрения в отличие от макушки Росса. – Обязательно было устраивать попойку на нашем месте? Места им мало? Шли бы на пляж, а еще лучше обратно в свой вонючий Лондон.

— Да уймись уже, Дори! – жизнерадостно отвечает ей Росс. – Ты что, не с той ноги встала? Опять.

— Мне приснился дезодорант, придурок! – грассирует она. – Знаешь, что это значит?!

— Что в сонниках теперь освещают даже такую чушь, как дезодорант? – прыскает Росс, а следом и мы все. Кроме Бруно.

— Вообще-то, приснившийся дезодорант означает ситуацию, в которой любой необдуманный шаг может закончиться трагедией! – бурчит он, но недостаточно тихо.

— Вот. Вот! – заводится и без того взвинченная Дороти, указывая на Бруно. – Даже этот смазливый качок в курсе! Хоть и выглядит отбитым.

— Ну ты за языком-то последи! – не выдерживает Сьюзен, в то время как я глотаю воздух, переваривая такую наглость в адрес своего друга.

— Ты кто, красотка? И почему ты выглядишь, как рассерженный фенек? – очаровательно улыбаясь, спрашивает Бруно, который совсем не похож на обиженного и уж тем более на «отбитого».

— Как ты назвал меня, олень?! – визжит Дороти, и Росс едва успевает поймать сестру за шкирку, прежде чем та набросилась бы на бедного Бруно.

— Господи, такой красавчик обратил на тебя внимание, а ты ведешь себя, как старуха Клайв на рынке… – обреченно вздыхает Сьюзен, когда бурлящую от недовольства Дороти усаживают между ней и Софи.

Повисает неловкое молчание, разбавляемое лишь довольным покряхтыванием Декса при виде имбирного пива, которое выгружает из сумки-холодильника Росс.

Когда пустеет семь бутылок из десяти, хмельной дымкой заволакивает и напряжение между всеми нами. А поскольку джинберийцы варят пиво на совесть, и одна его бутылочка почти равнозначна полноценной бутылке вина, нам приходит неразумная идея поиграть в «правду или действие».

— Н-да, давайте поковыряемся в грязном бельишке друг у друга, – ворчит Дороти, – я же просто горю желанием познакомиться с вами всеми поближе!

— Да помолчи ты уже! – нетерпеливо шикает Сьюзен, отвешивая подруге легкий подзатыльник. Бруно при этом издает почти восторженный возглас.

Игра начинается довольно невинно: джинберийцы задают вопросы и отдают команды своим, лондонцы – своим, пока Дороти неожиданно не указывает на Бруно.

— Ты, парень с кличкой собаки, – начинает она под удивленный вздох Софи, – что тебе сегодня снилось?

Бруно только что в очередной раз оскорбили, но его лицо выглядит таким довольным от этого вопроса, словно он выиграл миллион фунтов.

— Мне приснилось, – радостно начинает он, – будто два гангстера после ограбления банка играли в карты. И я был в колоде валетом. Моя карта помогла выиграть двадцать фунтов одному из парней!