Книга Вездесущий поиск истины, страница 102 – Priest P大

Чэн Цянь знал, что ему следует уклониться, но он истратил слишком много сил.

Боль вспыхнула в середине спины. Чья-то рука вонзилась в него, прошла через тело и вышла из груди.

Порой один-единственный миг может показаться неимоверно долгим. Настолько долгим, что растянется на вечность.

За свою жизнь человек переживает подобное лишь несколько раз. Например, оказавшись на грани смерти.

Чэн Цянь рефлекторно направил Шуанжэнь назад, но стоило ему увидеть лицо нападавшего, как меч замер в воздухе. Это был Хань Юань.

У Хань Юаня было множество причин внезапно подойти к нему сзади. Он мог захотеть поближе посмотреть на драку с Чжоу Ханьчжэном, или добавить ему пинков, или попросту побраниться… Никто не стал бы защищаться от него.

Но в этот момент глаза его четвертого шиди были кроваво-красными, совсем как глаза бродячих заклинателей с острова Цинлун. Такое знакомое лицо Хань Юаня теперь было окутано темной Ци, его черты исказились. Казалось, он собрал всю свою энергию в руке. Удар был такой силы, что юноша сломал себе пальцы, однако он будто вовсе этого не чувствовал.

Бродячие заклинатели, попавшие под действие «Души художника», вели себя точно так же. Они игнорировали даже смерть, смотревшую им прямо в глаза, не говоря уже о боли.

Чэн Цянь в изумлении уставился на Хань Юаня. Он ощутил, как энергия и жизненная сила покидают его, утекая через дыру в груди. Вместе с ними исчезали и все остальные чувства, будь то радость или гнев. Не было никакой возможности исправить это, не было никакого смысла бороться, несмотря на то что он никак не мог поверить в произошедшее.

Хань Юань поднял на Чэн Цяня бесстрастный взгляд. Он выдернул руку из груди третьего шисюна, и кровь тут же забрызгала его лицо. Словно в каком-то трансе он наблюдал за тем, как Чэн Цянь рухнул к его ногам.

Чэн Цянь все это время пристально смотрел на него. Конечности юноши бессознательно подергивались. Вся оставшаяся в его теле кровь, казалось, прилила к глазам, но Чэн Цянь не мог произнести ни слова.

Все взлеты и падения, все горести и радости, пережитые им за десять с лишним лет, превратились в ничто, сведясь к одной единственной банальной фразе: «Такова воля судьбы».

Шуанжэнь, прижатый к шее Хань Юаня, задрожал и безвольно упал на землю, словно бесполезный кусок железа, оставив лишь неглубокий порез на коже четвертого шиди.

Все произошло так быстро, что окружающие потрясенно застыли. Только когда Лужа громко разрыдалась, Янь Чжэнмин вышел из оцепенения. Он все еще стоял на одном колене, но его конечности будто налились свинцом. Тело словно окаменело, так что он не мог пошевелиться.

Зато Ли Юнь, всю свою жизнь слывший трусливым кроликом, вдруг совершенно позабыл об ужасных заклинателях с острова Цинлун. Он опрометью бросился вперед и оттолкнул Хань Юаня.

Хань Юань пошатнулся и рухнул на землю, даже не попытавшись встать. Его пустые глаза смотрели куда-то в сторону. Если бы не вздымающаяся от дыхания грудь, он бы ничем не отличался от трупа.

— Сяо Цянь, сяо Цянь… – Глаза Ли Юня наполнились слезами, когда он беспомощно опустился на колени рядом с Чэн Цянем. Он бегло пошарил рукой по собственным одеждам, силясь найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь. Он все еще цеплялся за надежду.