Книга Вездесущий поиск истины, страница 103 – Priest P大

Чэн Цянь лежал на боку, словно выброшенная на берег рыба. Возможно, он услышал голос Ли Юня, потому что его опустевшие глаза вновь блеснули, будто в краткий миг озарения перед смертью. Лежавший неподалеку Шуанжэнь, словно воскреснув из мертвых, взмыл в воздух. Развернувшись, он рванулся вперед, пронесся мимо Ли Юня, замораживая слезы на его лице, и погрузился прямо в череп Чжоу Ханьчжэна.

Этот меч и его новый хозяин, похоже, полностью оправдывали слова: «Даже на пороге смерти сердце воина непоколебимо, как сталь» ^[61].

Освободившись от гнета «Камня сосредоточения души», Чжоу Ханьчжэн из последних сил активировал заклинание «Душа художника», наложенное им на Хань Юаня. В этот момент он был практически мертв. Последний удар морозного клинка положил конец самому большому бедствию нынешнего поколения.

У Чэн Цяня была особая связь с Шуанжэнем: даже не видя этого своими глазами, он знал, что Чжоу Ханьчжэн действительно погиб от его меча.

На окровавленном лице юноши расцвела слабая улыбка. Он наконец-то убил этого человека. Отныне, если они будут осторожны, никто и никогда не узнает, что они из клана Фуяо. Никто не станет преследовать их, чтобы завладеть каким-то неведомым сокровищем, покоящимся на горе.

Чэн Цянь облегченно вздохнул. Он победил и теперь может успокоиться. Его голова окончательно склонилась к земле. Как будто на грани смерти он стремился к месту своего будущего упокоения.

В этот момент откуда-то сверху раздался возглас Ли Юня:

— Хань Юань! Что ты делаешь?

Как только Чжоу Ханьчжэн погиб, превращенный в марионетку Хань Юань содрогнулся всем телом. Казалось, над ним довлело что-то, помимо «Души художника». Он еще не полностью очнулся, когда его растерянный взгляд упал на Чэн Цяня. На лице юноши появились признаки борьбы, как будто настоящий Хань Юань сражался с чем-то, изо всех сил стараясь вернуть себе контроль над собственным телом.

Но в конце концов ему так и не удалось проснуться.

Хань Юань внезапно встал и, даже не взглянув на своих шисюнов, направился прямо к морю.

Ли Юня душили рыдания. Он быстро сложил печать, не заботясь о том, правильной ли она вышла, и с силой хлопнул Хань Юаня по спине. Бесчисленные тонкие нити потянулись от его ладони, крепко опутывая четвертого шиди.

— Стой на месте!

Хань Юань позволил этим нитям впиваться в его тело, оставляя мириады мелких порезов. Он будто так ничего и не почувствовал. Ли Юнь стиснул зубы и сжал пальцы в кулак, собираясь оттащить своего шиди назад, но в этот момент Хань Юаня внезапно охватило пламя. Казалось, оно появилось из ниоткуда. Огонь в мгновение ока испепелил паутину Ли Юня вместе с одеждой Хань Юаня. И, когда уже ничто не могло ему помешать, совершенно голый Хань Юань бросился к морю, нырнул в воду и больше не всплыл на поверхность.

Только Чэн Цянь ничего не знал о случившемся. Все его чувства притупились и сжались в комок, оставив одну только боль. Пара холодных рук потянулась к нему, поднимая и поддерживая. Чьи-то дрожащие пальцы коснулись его лица.

Как странно. Сейчас, Чэн Цянь не чувствовал даже запаха крови, окутавшего его, но каким-то образом уловил аромат орхидей.

Этот аромат исходил от рукавов дашисюна. Юноша чувствовал его всякий раз, когда тот обрабатывал его раны, он задерживался на простынях, когда Янь Чжэнмин бездельничал в комнате Чэн Цяня. Всякий раз, когда этот запах окружал его, Чэн Цяня тянуло в сон.