Книга Вездесущий поиск истины, страница 13 – Priest P大

— Неужели? – Янь Чжэнмин достал печать. – Кто-нибудь из вас желает забрать ее? Я не хочу этих трудностей, я хочу собрать вещи и вернуться домой.

Но никто не обратил на него ни малейшего внимания.

Ли Юнь зарылся в заплесневелые старые книги и сказал:

— Я думаю, тогда правила изменились, чтобы пресечь внутренние распри. И после этого… из нашего клана вышло довольно много темных заклинателей, включая даже двух господинов Бэйминов…

— Трех, – поправил его Чэн Цянь.

Ли Юнь вздохнул.

— Хорошо, трех. Но что еще хуже, в анналах также упомянут старший нашего клана, являвшийся ярым сторонником астрологии. Он считал все методы совершенствования и техники владения мечом ерундой и не учил своих учеников ничему, кроме астрологии. В его поколении даже искусство владения деревянным мечом Фуяо было почти утрачено. Был еще один старший, который увлекался путешествиями. Тут говорится, что, когда он занимал свой пост, его последний ученик встречался с ним лишь раз в жизни… Но тот, кто по-настоящему скрыл клан Фуяо от глаз людей, на самом деле был нашим шицзу. Правда, о нем не так уж много упоминаний. Сказано лишь, что он всегда держался особняком и предпочитал совершенствоваться в уединении. Каждый раз, когда открывался Небесный рынок, он посылал сюда учителя и… сам-знаешь-кого.

Говоря об этом, Ли Юнь поднял голову и произнес:

— Даже несмотря на все это, клан Фуяо в то время в самом деле возглавлял первую десятку.

Янь Чжэнмин был уничтожен.

— Теперь я понимаю. У нашего клана долгая история, он изобиловал отступниками и всевозможными уродами. Что же мы за прославленные заклинатели? Видимо, причина, по которой мы все еще существуем, в том, что какой-то неравнодушный предок на небесах благословляет нас.

— Что же нам тогда делать? Собираться и ехать домой? – вытаращив глаза, спросил Хань Юань.

Чэн Цянь и Ли Юнь одновременно уставились на него.

— Не я первый это сказал. Это был дашисюн! – воскликнул Хань Юань, чувствуя себя несправедливо обиженным.

— Только что меня вызвал к себе владыка острова Цинлун. Он пригласил нас на некоторое время остаться здесь, – медленно произнес Янь Чжэнмин, облокотившись на стол. – Он сказал, что после Небесного рынка будут проходить лекции и что он приготовил для нас места.

— Как долго продлится это «некоторое время»? Разве мы не возвращаемся на гору Фуяо? – спросил Ли Юнь с легким беспокойством.

— Трудно сказать, – саркастично ответил Янь Чжэнмин. – Эта Тан чжэньжэнь выглядит так, будто нищенствовала два или три десятилетия, но все говорят, что она путешествовала «некоторое время».

Ли Юнь принялся нервно покусывать ногти.

— Но я слышал, что владыка острова надолго удалился от людей. Почему он вдруг захотел, чтобы мы остались?

— Я не знаю. Говорят, что в прошлом они с учителем были друзьями.

В течение многих лет Янь Чжэнмин жил в уединении на горе Фуяо, укрытый от внешнего мира ^[3]. Кроме того, последние наставления учителя просто стекли с него, как с гуся вода. Так что теперь Янь Чжэнмин практически ничего не знал и не смел советоваться с другими. Между тем в его голове проносилось так много мыслей, что в конце концов это совершенно измотало его и морально, и физически.

— Тунцянь, – Янь Чжэнмин пнул Чэн Цяня, – положи свой дурацкий резец, подними голову и скажи что-нибудь.