Книга Вездесущий поиск истины, страница 27 – Priest P大

Но Янь Чжэнмин не выказал никаких признаков протеста. Он просто не мог. Именно он решил остаться на острове – нельзя же было отступиться от своих слов на глазах у всех?

Янь Чжэнмин махнул рукой, отвергая предложенную слугой подушку. Он смотрел куда-то вдаль, и его сердце было наполнено невыразимым унынием.

Он невольно вспомнил о Зале Проповедей на горе Фуяо, о маленьком дворике с беседкой, где клубился дым от благовоний, о слугах, спокойно разносивших закуски и теплый чай. Они никогда не ценили те времена, день ото дня создавая все новые и новые проблемы.

В то время он всегда спал до тех пор, пока солнце не поднималось высоко. Ли Юнь постоянно играл со своими отвратительными питомцами, Хань Юань вечно что-то ел украдкой. Чэн Цянь был единственным, кто боролся с сонливостью, слушая, как их учитель читает священные тексты…

Но теперь все изменилось, тех людей больше не было.

— Эй, сяо шисюн, что случилось? – Голос Хань Юаня вырвал Янь Чжэнмина из задумчивости.

Янь Чжэнмин обернулся и увидел, что Чэн Цянь практически оперся на Ли Юня в поисках поддержки. Судя по цвету его лица, он не просто плохо спал, а был серьезно болен. Даже губы сделались пепельными.

Чэн Цянь прищурился и покачал головой. Но ничего не ответил – то ли потому, что у него не было сил, то ли потому, что не хотел говорить слишком много.

Янь Чжэнмин испугался. Последний раз он видел Чэн Цяня таким, когда мальчишка впервые вырезал амулеты. Тогда он почти полностью осушил себя.

— Что ты делал вчера вечером? – Янь Чжэнмин потянулся, чтобы ткнуть пальцем в темные круги у него под глазами. – Какую-то пакость?

Ли Юнь внезапно вспомнил свой вчерашний разговор с Чэн Цянем. Он повернулся, чтобы спросить:

— Утром я навещал нашу шимэй. Я видел, как она плакала в своей комнате. Что случилось?

Плач Лужи почти гарантированно обрушивал здания. С тех пор, как она начала понимать, что ее окружает, девочка перестала проливать слезы в помещении. Иногда она не могла сдержаться, но как только дом начинал трястись, тут же замолкала.

Полумертвый Чэн Цянь наконец соизволил дать хоть какой-то ответ:

— Дом в порядке?

— Ты опять это делал, – огрызнулся Ли Юнь, поднимая Чэн Цяня за шиворот. – Ты опять пошел вырезать амулеты в одиночку. Неужели ты так сильно хочешь умереть?

— Тс-с. – Хань Юань дернул Ли Юня за рукав. Шум на горном склоне внезапно стих. В самый центр лекционного зала с неба спустился человек. Полевые цветы на склоне один за другим ожили и зацвели, будто их обдало божественной сладкой росой.

Человеком на возвышении был Чжоу Ханьчжэн.

Держа свой «Веер трех дум», Чжоу Ханьчжэн обхватил ладонью кулак другой руки и поприветствовал всех присутствующих.

— Простите за ожидание.

Янь Чжэнмин приподнялся, чтобы притянуть Чэн Цяня к себе. Затем он понизил голос и беспомощно заговорил с Ли Юнем и Хань Юанем:

— Подумать только, что это он. Если бы я знал, то не пришел бы сюда… Слушайте внимательно. Сегодня мы пришли рано и рано уйдем. Не привлекайте внимания, слышите?

Ли Юнь ничего не ответил, лишь его лицо слегка побледнело. Хань Юань стиснул зубы, но его гнев и негодование все равно были отчетливо видны.

Янь Чжэнмин сделал вид, что не заметил реакции своего шиди. Он почувствовал, как Чэн Цянь безвольно привалился к нему, его дыхание было очень слабым.