Книга Вездесущий поиск истины, страница 45 – Priest P大

Едва взглянув на него, Янь Чжэнмин тут же отвел глаза.

Ему казалось, что его самого безжалостно избили. Сердце болело так сильно, что готово было вот-вот разорваться. Даже его собственная спина начала пульсировать от боли.

Бессмысленный гнев на Чэн Цяня вскипел внутри Янь Чжэнмина. Его грудь несколько раз поднялась и опустилась, прежде чем он с трудом заставил себя успокоиться.

— Ложись на кровать, – наконец произнес Янь Чжэнмин. Не сумев сдержаться, он обиженно добавил: – Если бы ты, негодяй, был на два года младше, я бы избил тебя так, что даже учитель не узнал бы.

Чэн Цянь несколько раз безуспешно попытался повернуть голову, но вскоре сдался и послушно лег на живот, позволяя своему дашисюну применить лекарство. Он все еще пытался объяснить:

— Ты про ушибы? Они всегда кажутся большими, но на самом деле я в поря… ай!

— В порядке? – Голос Янь Чжэнмина сделался холодным.

Чэн Цянь не осмеливался злить его еще больше, поэтому просто зарылся лицом в одеяло и сосредоточился на том, чтобы стерпеть боль.

Боевая ваджра, естественно, обладала убийственной божественной энергией. Если бы ее владелец не был настолько некомпетентным, неспособным извлечь даже десятую часть своей силы, эта штука могла бы разрушить все внутренности Чэн Цяня одним ударом.

Ругательства вертелись на языке Янь Чжэнмина, но, когда они уже собирались слететь с его губ, он не смог издать ни единого звука. После стольких переживаний лишенное сочувствия сердце Янь Чжэнмина наконец-то вновь ожило.

Нынешний Янь Чжэнмин с его по-настоящему чувствительной душой точно знал, как Чэн Цянь заработал каждую из своих ран.

Теперь же, оглядываясь назад, он понимал, что ненависти и обид было недостаточно. Янь Чжэнмин не мог отрицать, что Чэн Цянь, будучи самым юным из них, подтолкнул его к переменам.

Чэн Цянь никогда не критиковал своего главу. Его позиция всегда была неизменна: если ты можешь это сделать, сделай это сам. Если не можешь – я сделаю это за тебя, даже если мое тело будет разрушено, а кости раздроблены.

Каждая рана на теле Чэн Цяня была пощечиной Янь Чжэнмину. Из-за этого он не осмеливался позволить себе ни минуты отдыха.

В самые трудные времена Янь Чжэнмин ночами не смыкал глаз, потому что видел Чэн Цяня в своих кошмарах.

От теплых простыней Янь Чжэнмина исходил успокаивающий аромат, согревающий, проникающий в тело. Последние несколько дней Чэн Цянь провел в ожидании подходящего момента, чтобы сорвать чернопарусник, так что теперь он был совершенно измотан. После того как он лег, ему не хотелось шевелиться.

Закончив обрабатывать раны, Янь Чжэнмин посмотрел на тонкую талию юноши и не мог не подумать: «На моей шее висит печать главы клана, но есть ведь еще Ли Юнь, и даже Хань Юань старше тебя, так почему бы тебе просто не быть как Лужа, оставаясь блаженно беспечным? Почему ты так себя истязаешь? Почему нельзя полагаться на своих шисюнов чуть больше?»

И все же, хотя он мог бы сказать эти слова кому угодно, он не мог сказать их Чэн Цяню, чья усталость сделалась очевидной, стоило только ему расслабиться.

Несмотря на то, что все эти годы они были друг для друга опорой, Янь Чжэнмину казалось слащавым даже слово «спасибо», что уж говорить о таких поучительных речах.

Пережив внутреннее смятение, он лишь твердо произнес: