Книга Вездесущий поиск истины, страница 58 – Priest P大

Вот только ее шисюны знали, что за чушь эти «первые движения». Поэтому, едва сдерживая смех, юноши гадали, будет ли их маленькая шимэй плакать от гнева, когда узнает, что это всего лишь возглас: «Укрепляй здоровье и тело, чтобы достичь бессмертия!»

Хань Юань уселся у входа во двор и приступил к своей ежедневной работе по созданию тридцати деревянных амулетов. Ли Юнь взял книгу, намереваясь сделать записи и зарисовки. Чэн Цянь дергал… то есть расчесывал волосы главы клана. Сам глава клана Фуяо страдал от последствий своего опрометчивого решения. Кожа его головы почти онемела от усилий этого неуклюжего сопляка.

Последние лучи заходящего солнца окутали холмы острова Цинлун. Веки Янь Чжэнмина опустились, и он подумал, что, если в будущем их дни на горе Фуяо окажутся такими же радостными, вечное их повторение будет желаннее самого бессмертия.

Янь Чжэнмин вдруг заскучал по горе Фуяо. Он не хотел, чтобы их клан становился слишком известным. Не было никакой необходимости делать его похожим на остров Цинлун, ежедневно заполненный таким количеством людей. Пока они могли оберегать плоды тяжелых трудов своих предков, а люди не смотрели на них свысока, этого было вполне достаточно

В будущем, когда они подрастут, они тоже смогут взять себе учеников. Он мог бы превратить Зал Неизвестности в место, где они будут принимать посвящение и получать наказания за проступки. Если кто-то из учеников причинит кому-нибудь вред, он сможет послать непоколебимого Тунцяня разобраться с ними.

Когда Янь Чжэнмин подумал об этом, он сказал вслух:

— В будущем, когда мы вернемся на гору Фуяо, когда возьмем собственных учеников… Мы тоже сможем раз в год проводить большое соревнование. Тот, чей ученик проиграет, должен будет мыть посуду вместе со своими воспитанниками… Ой, Тунцянь! Ты пытаешься сделать меня лысым?

Чэн Цянь держал во рту деревянный гребень, поэтому его ответ прозвучал неразборчиво:

— Ты уже давно должен был облысеть.

Хань Юань ткнул пальцем в амулет, который не смог закончить из-за того, что отвлекся, и беззаботно спросил:

— Эй, сяо шисюн, ты готов к завтрашнему первому раунду? Как ты думаешь, сколько времени тебе потребуется, чтобы победить?

Прежде чем Чэн Цянь успел ответить, его удивленно перебил Янь Чжэнмин.

— Что, первый раунд уже завтра? Тунцянь, почему ты не сказал об этом раньше? Зайди ко мне позже и выбери хороший меч. Большое соревнование – не то же самое, что обычные бои. Что бы там ни было, ты не можешь выйти на бой с деревянным мечом, слышишь?

Чэн Цянь издал в ответ неопределенный звук. Все еще держа в руке прядь чужих волос, он бесцеремонно спросил:

— Как ты думаешь, должен ли я сражаться до конца и победить?

Длинные брови Янь Чжэнмина взлетели вверх. Казалось, Чэн Цянь стал еще безрассуднее. Эти слова натолкнули главу клана на мысль, что его шиди ни во что не ставит сильнейших мастеров Поднебесной, поэтому Янь Чжэнмин не мог не напомнить ему о его месте.

— Если я скажу «да», ты действительно сможешь стереть с лица земли весь лекционный зал и встать на вершине острова Цинлун?

Чэн Цянь слегка улыбнулся.

— Возможно, я и не смогу победить, но, если ты чувствуешь, что тебе это необходимо, я не пожалею сил и все для этого сделаю.

Чэн Цянь редко говорил «не пожалею сил», а потому, произнесенные вслух, эти слова весили гораздо больше. Чэн Цянь был не из тех, кто давал пустые обещания. И если он сказал, что «не пожалеет сил», значит, действительно будет бороться до последнего вздоха.