Книга Пробуждение асуры. Книга 1, страница 10 – Эйдзи Нацубара

— Кажется, я ясно сказала: «Если закончим пораньше». То есть если вернусь до того, как заведение закроется.

— Я понимаю. Пока не воротишься, буду терпеливо ждать. И скажу Абурабо, чтобы прихватил лучшего саке!

Эти слова немного смягчили Рури.

— Главное, что понимаешь. Хотя я и сама только рада поскорее расправиться с хлопотами.

— Готово, ойран, – тихо объявил Дзёкити, который за это время не проронил ни слова.

В волосы цвета воронова крыла, собранные теперь в пучок татэ-хёго, он вставил четыре гребня из черного дерева. Сбоку скромно сверкала шпилька с нанизанной на нее круглой нефритовой бусиной и еще одна – двойная, веерообразная, инкрустированная перламутром.

— Дзё, ты настоящий мастер. И так быстро все делаешь! Уверена, умелец вроде тебя без работы не останется, даже если «Куроба-я» когда-нибудь не станет. А еще ты не просто умелец, но и красавец, – заключила она с многозначительной улыбкой.

Обычно публичный дом вызывал для своих работниц парикмахера, который по очереди наводил красоту на голове каждой из них, но Рури так нравились ловкие пальцы Дзёкити, что она сделала его собственным мастером.

Как правило, у него в «Куроба-я» и без того хватало дел, тем не менее к капризам лучшей ойран приходилось прислушиваться даже хозяину заведения Кобэю. Так и вышло, что Дзёкити захаживал к Рури каждое утро, чтобы привести ее волосы в порядок.

— Скорее переодевайтесь и не медлите с письмом для молодого господина, – посоветовал он, ни капли не смущенный ее подтруниваниями, и собрал инструменты. – Разрешите откланяться.

Он ушел даже прежде, чем Рури, по-прежнему не отворачиваясь от зеркала, недовольно угукнула.

— Неохота ни на витрине сидеть, ни письмо писать! – пожаловалась она. – Что бы такое придумать? Что я занемогла? Эх, а вечером-то сколько будет хлопот!

— Зато потом не придется ни с кем церемониться и закатишь застолье! – подбодрила ее кошка, пристраиваясь рядом и принявшись вылизываться.

Рури улыбнулась:

— И то верно. Значит, постараюсь как можно быстрее покончить с делами. Во имя сладкого саке!

И вот с последними штрихами румян и помады образ обворожительной ойран был завершен.

— Куда только всех унесло?

На набережной, окутанной завесой ночи, горел единственный огонек – фонарик с зазывающей надписью «Соба» над прилавком передвижной лапшичной, и компанию хозяину составлял одинокий выпивоха. Посетитель закатал рукава юкаты^[31] и вытянул загорелые до черноты ноги, чтобы их овевал ветерок.

Больше по улице даже прохожие не слонялись, тишину нарушала только болтовня этих двоих да разве что журчание реки.

— Обычно ж к этому часу собирается толпа… и тележек со снедью приезжает побольше… – заплетающимся от выпивки языком проворчал гость.

Горожане облюбовали набережную в квартале Осиагэ, потому что от речушки поднималась блаженная прохлада. Все любили после рабочего дня насладиться здесь приятными видами. Может, это и не самый оживленный район, но лавочники, торгующие инари-дзуси^[32] и тэмпурой^[33], порой привозили свои телеги в надежде хорошенько нажиться, да и дешевую выпивку здесь предлагали охотно.

Однако по какой-то причине сегодня не было ни людей, ни торговцев, а обычно умиротворяющий плеск речушки в опустившейся тишине действовал на нервы.