Книга Князь плесковский, страница 81 – Александр Мазин

А вот сараи в стороне, отдельно. И хлев. И остальное. И всё — под белыми снежными одеялами.

Угрозы Вихорек не заметил. Хоть в самом дворе снег убран, но на крышах нетронут, и между строениями тоже. И узкие оконца в доме затянуты бычьими пузырями.

Но это так он оценил, по привычке. Если здесь живут те самые тати, то нападут они не сейчас, а ночью, когда гости заснут. Во всяком случае сам Вихорек на их месте действовал так.

Двор был пуст. Других гостей не видно. Хозяев тоже. Две кудлатые псины зашлись лаем, но издали. К жеребцу не сунулись, умные.

В ворота въехали сани. Сидевший на них ратник тут же соскочил, настороженно оглядываясь. Второй тоже вертел головой в поисках подозрительного. Ну, ну. Если бы в доме была засада, этих бы уже положили.

Растворились двери над невысоким крыльцом и в проеме появился бородатый муж поршнях, портах и рубахе с вышивкой. Поверх рубахи — меховая безрукавка, перехваченная поясом, на котором среди прочего наличествовал большой нож в чехле, чтоб никто не усомнился: свободный человек, не холоп.

— Ужин, ночлег! — надменно бросил Вихорек, слезая с коня. Именно слезая, а не стекая, как привычно. — Лови!

И бросил бородачу серебряк, который до хозяина двора не долетел, упал на снег.

Тот нахмурился, но все же наклонился, поднял монету…

И лоб его разгладился.

Монета была римская, полный милисиарий. Этого хватило бы, чтоб заплатить за постой большого поезда, а не единственных саней, четырех коней и пяти человек.

— Коням воды. И зерна принеси. Мои холопы их сами обиходят.

И ничуть не сомневаясь, что все сказанное будет исполнено, демонстративно придерживая левой рукой ножны меча, двинулся в дом. Так, словно он сам был тут хозяином.

Бородач посторонился. Крепкий муж. Покрупней Вихорька. Руки на виду держит, а вот глаза он прячет. Почему?

Вихорек попытался оценить по движению: насколько смерд опасен, но не получилось. Бородач полшага сделал и замер.

Вихорек прошел мимо, оставив его за спиной.

Что тот ударит в спину, Вихорек не опасался. На глазах у плесковских ратней вряд ли рискнет. А рискнет, так у Вихорька под шубой и рубахой из цветной шерсти — кольчуга двойного плетения. Да и шапка у него непростая: сверху соболем крыта, а внутри — шелом железный, прикрытый с изнанки войлоком и шелковой подкладкой. Красивая шапка, высокая, богатая. С виду и не скажешь, что снасть воинская.

Вихорек перешагнул высокий порог и остановился, привыкая к полутьме. Если внутри его ждал враг, то сейчас самое время ударить.

Зря опасался. Никто не напал. Вихорек миновал сени, на показ не обметя сапог, вошел в избу и огляделся.

Просторно для смердьего дома. Тепло. И пахнет хорошо. Едой. Конюшня отделена глухой стеной. Тоже знак: дров здесь не берегут. И дрова сухие, из запасов. Не дымят.

Большая трапезная. Два стола, которые легко можно объединить. И удлинить, добавив доски у стены. Человек тридцать посадить можно. И столько же спать уложить, если потесниться. Узкие окна, по зимнему времени прикрытые пленкой. Печь, как водится, посередке, Балки над ней угольно-черные и потолок тоже подкопчен изрядно. Зато ниже, на стенах из стесанных бревен, копоти нет. Как и на столах-ларях-лавках.

Негустой печной дым втягивался в продух. На печи стоял большой медный котел. В нем булькало. Присматривала за котлом рослая грудастая девка годами самую малость старше Вихорька. Ладная девка. И работящая. Дворни ни здесь, ни снаружи не видать, значит это она все в порядке держит. Вихорьку девка сразу понравилась. Задок круглый и крепкий, как борт драккара. Лепая девка. А раз так — будет его.