Книга Князь плесковский, страница 89 – Александр Мазин

Да, сына я назвал Рангвальдом. Мудрый правитель, по-словенски. Где-то я читал умную фразу: как корабль назовешь, так он и поплывет^[11]. А моему сыну предстоит большое плаванье.

Зима вышла спокойной. Никаких великих битв и сопутствующих им потерь. Богатства наши прирастали, но не от добычи. От налоговых сборов, от платы за охрану и прочих мирных доходов. Прирастали и расходовались, потому что стройка не прекращалась ни на день. И почти каждый день дела требовали моего личного присутствия, потому идея сгонять по свежему снегу на юг, так и осталась идеей.

Из хорошего: мой сын благополучно миновал первые критические месяцы, и радовал родителей здоровьем. Молока ему хватало. Правда, не материнского. Как оказалось, у здешних правительниц личное вскармливание не принято. На то кормилицы есть. Заря, едва оправившись от родоы, немедленно включилась в деловую деятельность. А чуть позже и тренировки возобновила. С сыном тетешкалась не когда нужда, а когда хотелось. А хотелось часто. Потому что детеныш знал, кто его настоящая мама. Так что нянька просто ходила следом за княгиней, забирая малыша, когда требовалось.

Бывали и гости.

Например, по последнему снегу ненадолго заглянул Трувор: поглядеть на внука и, как водится, и раздать подарки всем причастным.

С ним приехал и его сын от наложницы Въиск. Шесть лет парню. Почти воин. А раз в род принят, то полноценный сын со всеми сопутствующими правами.

Рагнвельду моему — дядька. Летом, сказал тесть, дядьку этого отдадут на воспитание князю Ольбарду. Так тут принято. Чтоб родители не разбаловали. Как по мне: глупость. Это у Тровора-то забалуешь? Ага, три раза.

Пообщался папаша и со своим старшим. Это было забавно. Вот кто настоящий дядька моему Рагнвальду, по-здешнему, вуй, так это Вильд. Плюс полтора пуда к чувству собственной важности. И эта важность изливалась на Трувора потоком.

Князь изборский делал вид, что так и надо, прятал улыбку в вислых усах и общался с сыном как с владыкой сопредельного княжества. Впрочем, уже на второй день Вильд важничать с родителем перестал и переключился на единокровного братца.

Я примерно понимал, откуда это взялось. Похожее у молодых отцов бывает. А для здешнего дитяти, по здешним же обычаям, брат матери едва ли не важнее родного папы. И так у многих. Для Свартхевди, например, мои дети для него едва ли не важнее собственных.

Что-то в этом обычае есть такое… Генетически исконное. Папой здесь в принципе кто угодно может быть, а не только тот, кто официально папой числится. Особенно с учетом здешней склонности улучшения этого самого генофонда за счет проезжего молодца. Вон варяги мои кирьяльских девок без счета окучили. При полном одобрении их пап, мужей и даже женихов. У родовичей невинность не в почете. И даже беременность невесты является не минусом, а плюсом. Значит не бесплодна будущая жена, хорошо же.

А вот мама — это мама. Тут уж точно родная кровь.

Радость от общения с новорожденным сыном и его мамой несколько подпортило то, что глядя на крошечного Мудрого Правителя, я вспоминал о Гудрун и наших детишках. И о Хельгу. И осознавал, сколько радости я потерял от того, что они растут без меня. Нет, следующей осенью Хельгу я точно заберу. Сначала сам займусь пацаном, а потом, может все-таки последую обычаю и передам сына кому-нибудь из здешних славных родичей. Тому же Трувору, например. Было у меня ощущение, что здесь у моих отпрысков перспектива получше, чем на Селунде. Без Рагнара остров уже не тот. Тем более, что сыновья сейчас Англию делят. Не до малой родины им.