Книга Князь плесковский, страница 92 – Александр Мазин

— Не пойдет, — отказался я. — Кони — не свиньи. Рыбу есть не станут. Падут. А если такое случится… Знаешь, друже, сколько наши боевые кони стоят?

Став знал.

— Пошли, — заявил он решительно. — Сварог мне видок: все вернем, что недодано, а виновных тебе отдам.

И мы пошли.

Пегобородый муж, которому город Плесков доверил расчеты, бесстрашно заявил, что у него с нами все ровно. Вот сколько должны были нам отпустить, вот сколько отпустили, вот расчетные доски, вернее, их половинки на которых резами указано, сколько и чего моими людьми получено.

Сравнили с деревянными «документами», которые имелись у Гагары. Все совпало.

Став вздохнул облегченно. Зря. Все только начиналось.

— Это по головному ряду, — сказал Гагара. — А за работу?

Точно. Мы наших холопов-строителей в аренду сдавали? Сдавали. И частным лицам — по предоплате, и городу — в кредит. На строительство стен, на уборку улиц, на…

Уже не важно. Важно: по расчетам Гагары нам недодано порядка трехсот пудов зерна разных видов: ржи, ячменя, овса. А это, считай, трехдневный рацион моих бойцов и лошадок.

— А это уже не я! — тут же заявил ответственный муж. — Об этом не со мной рядились.

— Не с тобой? А с кем? — рявнул Став.

— Так с Курнявой! — сдал боярина городской ключник. — Ему старшина доверила, ему и ответ.

Наш пострел везде поспел.

Я поглядел на Гагару:

— Знаешь такого?

Гагара Курняву не знал. Зато его знал я. Как раз сегодня пообщались.

— Став, он верно говорит? — уточнил я у тысяцкого.

— Пошли! — буркнул Став.

И уже по дороге добавил:

— Ты, княже, с Курнявой не лютуй, прошу. Он родня мне. Племянник младшего брата тещи водимой жены. Я с ним сам поговорю.

— Родня — это важно, — согласился я. — Только учти, воевода: я с собственного брата спрошу, если решу, что он на добро хирда покусится. Не забыл, кто мой брат?

Став не забыл.

А я не стал уточнять, что в определенном смысле у нас с Медвежонком все общее, кроме жен. Да и то, пока второй жив. Так что покуситься на общее имущество он не мог в принципе.

Курняву мы застали за трапезой.

Надо же, уже обед.

Нам он был не рад. Особенно после недавнего обещания вылечить от головной боли.

Однако как вежливый человек, боярин немедленно пригласил нас за стол, а когда получил отказ, несколько напрягся. Даже жрать перестал.

Став обозначил претензию.

Курнява развел руками, сообщил: да, должны. Но — никак.

— То зерно, которым вам заплатить было обещано, нет его! Потому что оно — от латгалов. Меной на наше железо шло. Нет железа — не зерна! — и добавил со злорадной ухмылочкой: — Ты, князь, нас железа лишил, так что это уже не города заковыка, и не моя тоже, а твоя собственная. Будет железо, будет и зерно.

Став растерялся. Больно ловко его родич оправдание выстроил. Железная логика. Любят они это, купчики здешние: больной головы на здоровую. Похоже, успел забыть, как я мигрень лечу.

— Торнюр, Вилмар, выньте боярина из-за стола и сломайте ему нос для начала.

Свеи приказ выполнили в точности.

Выдернули, врезали раза три по сопатке.

Произошло это настолько быстро, что ни челядь, ни даже Став ни возмутиться, не запротестовать не успели.

Последний, правда, пробасил возмущенно, что не по обычаю так, но вмешаться не рискнул. Другие нурманы, пришедшие со мной, скалились так предвкушающе, что спорить совсем не хотелось. Они за своих лошадок не то что просто прибить, кишки вынуть и к столбу прибить могли. А словенский хирдманыи уже знали достаточно, чтобы уловить суть происходящего.