Книга Князь плесковский, страница 95 – Александр Мазин

— А если не отдает украденное? — спросил я.

— Тогда в яму его, пока родня не выкупит. Или похолопить.

— Ты не понял, боярин, — мягко произнес я. — Не «не может», а «не хочет».

— Как это — не хочет?

Снова не понял меня боярин. Он, вроде, из нашей партии, этот Милслав. Хотя сейчас трудно понять, кто за кого. Скорей они все — за себя. Ну может кроме Става. Да и то не факт.

— А вот так, боярин Милслав. Взял чужое и не отдает. Глумится: когда захочу, тогда и отдам.

Переглядываются. Что-то мне подсказывает: многие и сами не раз так делали. Зачем отдавать долги, которые если не отдашь, ничего тебе не будет, кроме приварка? Даже, если богов в свидетели брали, тоже не критично. От бога откупиться дешевле, чем от человека.

— Так князья поступают! — влез другой боярин, Говен. Который, насколько я помню, эстский подпевала. — У нас такого быть не может!

— А если все-таки случится? — настаивал я. — Как тогда с вором обойтись? Если увещевания не помогают?

— Что украл — отдай, — твердо произнес Милслав. — Добром не хочет, так силой отнять! — И не удержался, спросил: — К чему эти вопросы, княже? Мы здесь не за тем собрались, чтоб каких-то воров обсуждать. Ты лучше спроси, что за пролитую кровь по нашим обычаям полагается?

Неправильную интонацию он выбрал.

— Ты, Милслав, забылся, похоже, — произнес я строго. — Указывать мне в моем собственном доме, что говорить, а что нет, не может никто, если не хочет прежде времени уйти, как у вас говорят, за Кромку. Но ты мне по нраву, боярин, потому по-первости прощаю. И даже отвечу. Вон туда погляди — я указал на Курняву.

Из-за синяков под глазами, распухшего носа, а особенно из-за желания выглядеть надменно, Курнява был очень похож на неведомого здесь индюка. Однако встречаться со мной взглядом не пожелал. Изучал воинскую утварь на стенах.

— Вот о ком я тебя спрашивал, боярин. Как мне следовало поступить по вашему уставу с тем, что меня обокрал, а когда я пришел за краденым, то отдавать не желал, а еще и глумился? По нашим законам я бы его просто убил, а все, что его — вирой забрал. Но я теперь ваш князь и хочу быть справедлив и по вашему тоже. Благодарю тебя, что пояснил ваши обычаи. Теперь я знаю, что они тоже не нарушены. Убивать нельзя, да, но если вор не отдает добром, то его можно принудить. Я и принудил. И если с этим все, то давайте, говорите, что еще у вас ко мне есть?

— Ничего не все! И ничего я не крал! — загнусил Курнява. — Это другое! Люд плесковский! Что ж делается? В краже меня облыжно винят! Кровь пролили! Защитите!

— Рот закрыл! — перебил я Курняву. — Не с тобой говорю, с уважаемыми людьми!

— Скажи нам, князь, почему ты его вором зовешь? — вмешался Милслав. — Мы Курняву давно знаем. На замечен он в воровстве. Вот и он говорит, что не крал. Что другое это. Обоснуй свои слова.

— Другое, значит. Ладно.

Я подавил желание послать умника подальше. Досчитал до десяти. Напомнил себе: этот на нашей стороне. На выборах за меня голосовал.

Но бодаться с Курнявой — это для меня умаление чести и достоинства. Так что зайдем с другой стороны.

— Скажите мне, бояре, кто из вас артелям на промысел ссужает?

Запереглядывались. Ссужали все, я даже не сомневаюсь. Но после непродолжительного молчания признались только трое. Милслав, Жировит и Подбран.