Книга Гнев Севера, страница 143 – Александр Мазин

— Значит, пришел мой срок, — спокойно ответил монах.

Я, впрочем, тоже не забеспокоился. Не станет Ивар такой интересный разговор прерывать.

А вот Мурха все же решил вмешаться.

— Ты говоришь: чудо — нарушение законов мироздания, — сказал он. — Почему?

— Потому что так и есть. То, чего быть не может, но оно есть, — это и есть чудо. Хотя бывают и ложные чудеса, — добавил монах, подумав.

— Это как? — спросил Ивар, уже забывший о своем предложении.

— Когда невежественный крестьянин видит великий храм, он думает, что это чудо. Кажется ему, что людским рукам не создать такое. Однако ж строили храм такие же люди, как он. Божьим попущением, но не чудом. И когда человек думает, что сам храм и есть чудо, то это плохо.

— Почему? — спросил уже Мурха.

— А по мне, ваши храмы — это хорошо, — хохотнул кто-то из ярлов. — Все богатства в одном месте!

Ивар метнул в его сторону недовольный взгляд, и ярл заткнулся.

— Потому что дивится крестьянин не величию Господа, которого он не ведает, а величию храма.

— И что в этом плохого? — спросил уже я.

А что? Мне интересно. Мы на эту тему с отцом Бернаром ни разу не говорили.

— Что есть творение людских рук в сравнении с миром? — задал риторический вопрос бывший шевалье. И тут же привел более доступный пример: — Драккар прекрасен. Всякий увидевший, как летит он по волнам, замрет в восхищении. Но что есть драккар в сравнении с красотой моря? С его мощью, его простором, его гневом? Крохотное семечко, не более.

В палате возник легкий одобрительный ропот. Присутствующие отлично понимали, о чем речь.

— Велик океан, — сказал отец Бернар. — Но великая вера в Господа, в силу Его способна смирить волны. Это чудо, которого ты просишь, Ивар-конунг?

— Пожалуй, — согласился Бескостный. — Я бы согласился взглянуть, как ты усмиряешь шторм.

Отец Бернар засмеялся. Хорошо так, по-доброму.

— Шторм, Ивар-конунг, это испытание. А испытания ты любишь. Зачем тебе в них помощь Господа? Когда ты учишь сына держаться в седле, ты не держишь его за руку, хотя тебе это нетрудно. Почему?

— Это как раз понятно, — махнул рукой Ивар. — Но те монахи, которые раньше стояли здесь, передо мной, не говорили о лошадях. Они говорили о том, как мучили любимцев вашего бога, и о том, что это хорошо, потому что теперь они все в месте, в котором их уже никто не будет мучить, в вашем раю. Как по мне, это довольно скучное место, — Ивар усмехнулся. — Петь песни и хорошо питаться мы можем и здесь, но эти ваши жрецы… Они горазды болтать о смерти, но когда приходит время умирать, они визжат как свиньи и просят пощады.

— Не все, — уронил отец Бернар.

Ивар улыбнулся. И на этот раз его улыбка мне очень не понравилась.

— А ты не такой? — спросил Бескостный.

Монах пожал плечами:

— Откуда я знаю? Я ведь не умираю. Когда придет мое время, тогда и будет ясно.

И ответ, и спокойствие монаха пришлись конунгу по душе. И ему, и всем остальным. Потому что это был ответ настоящего викинга.

— Говорят, ты хорошо играешь в фигуры? — спросил Ивар.

— Умею немного, — скромно ответил монах.

— Приходи ко мне завтра. Сыграешь со мной.

Я мысленно выдохнул. С облегчением. Если Ивар обратился к отцу Бернару напрямую, а не через меня, значит, Бескостный признал его своим. Угроза миновала. Разве что мой монах учудит что-то из ряда вон. Но этого не случится. Он мудр, отец Бернар. Этак он, глядишь, и в христианскую веру Бескостного обратит…