Книга Гнев Севера, страница 20 – Александр Мазин

— Зато платит щедро, — второй кивнул на мои сапоги. — Побольше нашего тана.

— Уж верно, что побольше, — подтвердил я. — Но сапожки я не покупал. У норманна забрал. Три дня назад.

— И он так вот просто тебе их отдал? — спросил первый с такой интонацией, что мне захотелось сделать ему больно.

— Просто, керл, под кустом гадить, — буркнул я. — А из тебя бы тот норманн точно всё дерьмо выпустил!

— А ты, значит, великий боец, ирлашка?

— Хочешь проверить? — Я угрожающе шевельнул копьем, и тут же снова на него оперся, изобразив потерю равновесия.

— Гровер, довольно! — вмешался второй. — А ты не задирайся. Сам же на ногах не стоишь. Иди в крепость. И отдохни. А утром наверняка в ваш монастырь раненых повезут. И ты с ними.

— Точно! — Я хлопнул ладонью по лбу. — Так и будет. Совсем ум растерял, пока под дохлыми нурманами провалялся.

И заковылял к крепости, опираясь на древко копья.

Подозрительный Гровер проводил меня недобрым взглядом, но остановить не пытался.

Но попытается, если я вдруг сменю направление.

Но я не сменю. Мне тоже нужно в крепость. Потому что прежде, чем вернуться домой, я должен узнать о судьбе Рагнара. И если конунг мертв, что скорее всего, то рассказать сыновьям о том, как погиб отец. Это важно.

Элла, король Нортумбрии. Суровый светловолосый и светлобородый мужик с тоненьким обручем короны и широким поясом, обремененным разными предметами, самым крупным из которых был меч в ножнах, обтянутых алой тканью. Король возвышался над Рагнаром на полголовы.

Это потому, что Рагнар стоял на коленях. А на коленях он стоял потому, что два здоровенных ублюдка изо всех сил давили ему на плечи, а еще трое держали натянутые цепи, закрепленные за спиной на руках конунга, железном обруче вокруг туловища Рагнара и кольце-ошейнике, сдавившем напрягшуюся, с вздувшимися жилами, шею Лотброка. И, несмотря на железо, им приходилось напрягать все силы, чтобы удерживать конунга данов в столь неестественном для него положении. Лев остается львом даже в цепях.

Но Рагнар не был львом. Он круче. Он был повелителем морских драконов. Король Нортумбрии наверняка это чувствовал, потому что не рискнул подойти к скованному пленнику вплотную.

— Кто ты? — спросил король. — Как тебя зовут, норманн?

Монах-толмач начал переводить, но Рагнар понял и без перевода.

— Я — твоя смерть! — рыкнул он.

И король его тоже понял без перевода.

— Тебе лучше отвечать государю, — сказал монах-переводчик, косясь на своего монарха. — И тогда смерть твоя будет легкой.

Рагнар расхохотался.

От этого смеха даже я поежился, а кое-кто из окружения Эллы даже за оружие схватился.

— Я убил пятьдесят твоих людей, конунг, и еще одного! Я победил в восьми великих битвах и десятках схваток помельче. Я убил тысячу врагов и двадцать шесть великих воинов, которые станут прислуживать мне в Валхалле!

Голос Рагнара, казалось, заполнил всё вокруг. Никто не смел перебить или остановить пленника.

— Почетное место ждет меня за пиршественным столом Всеотца! — прогудел Рагнар. — Давай, англичанин, сдери с меня шкуру! Выпусти мне кишки! Дай порадовать асов моим последним подвигом! Я сам подскажу тебе, что делать, потому что ты никогда не придумаешь того, что могу придумать я, любимец Высокого!