Книга Гнев Севера, страница 96 – Александр Мазин

Ага. Один из тех ярлов, что сопровождали Ивара в прошлом походе на Нортумбрию. Кетилауг, кажется.

Я сделал вид, что не услышал. Может, успокоится?

Не успокоился.

— Эй, ты оглох, Черноголовый?

А вот это уже невежливо.

Я отхлебнул пивка (средненькое, но сойдет), поставил, рыгнул демонстративно и снизошел:

— А ты, видно, подслеповат, раз меня с моим братом перепутал. Вот он и впрямь Черноголовый^[19]. Хотя обычно друзья зовут его Медвежонком. А недруги его не зовут. Он к ним сам приходит, ха-ха! — Шутка древняя, но здесь такие любят. — А ты-то сам кто?

Надулся. Не понравилось.

— Это Кетилауг-ярл, — подсказал Скиди негромко.

— Кетилауг? — куда громче повторил я, сознательно опустив приставку «ярл», изобразил короткую задумчивость и так же громко уронил: — Нет, не слыхал.

Кетилауг набрал в грудь воздуху… Но прежде, чем он разрядился, я вежливо улыбнулся и сообщил:

— Меня зовут Ульф Хвити. Ярл Ульф Хвити. — Мне определенно нравится, как это звучит. Каждый раз повторяю с удовольствием. — Но ты, Кетилауг, можешь звать меня просто: Ульф-ярл. И я не в обиде, что ты спутал меня со Свартхёвди. Мой брат — великий воин. А ты, я вижу, уже в годах. Ишь как солнце твою макушку отполировало, — я ухмыльнулся. — Не удивительно, что зрение у тебя не очень.

Шутку народ оценил. Даже Ивар усмехнуться изволил.

Цветовая насыщенность ярловой лысины достигла уровня «свежая свекла», хотя вряд ли кто-то здесь знал этот овощ^[20]. По годам он был вряд ли старше меня, и оскудение шевелюры, скорее всего, было его слабым местом.

— Ты ответишь за оскорбление!

Ярл наконец-то сумел подать голос. И голос этот оказался достаточно грозным.

— Оскорбление? — Я поднял бровь. — Разве я тебя оскорбил? Разве я его оскорбил, конунг? — Я повернулся к Ивару.

Тот пожал плечами. Мол, сами разбирайтесь.

Народ оживился. Назревал поединок. Но мне он на фиг не нужен. Во всяком случае, в таком формате.

— Помири нас, конунг! — попросил я Ивара с максимальной искренностью. — Я не ведаю, чем его обидел. Может, ему тоже моя жена приглянулась, как когда-то Гримару. Помнишь, Скаммхальс?

— Еще бы! — воскликнул Гримар Скаммхальс, Короткая Шея. — Если бы мой топор не застрял в балке, я развалил бы тебе на двух маленьких волчат!

. — Но он застрял и это обошлось тебе в двадцать пять марок! — засмеялся я.

— А потом ты добыл мне драккар! — воскликнул Гримар.

Еще минута все забыли бы с чего начался этот парад воспоминаний, но Кетилауг напомнил о себе.

— Ты ответишь!

Я поглядел на него, демонстративно вздохнул и повернулся к Ивару:

— Помири нас, конунг! Немного чести такому, как я, убить старика!

— Я не старик! — взревел Кетилауг.

— Он не старик, — подтвердил Ивар. — Если на него надеть шлем, он сразу помолодеет. Но ты прав. Я не хочу потерять ни тебя, ни его. Кетилауг! Что оскорбительного было в словах Ульфа-ярла?

— Он сказал, что не слыхал обо мне, Ивар! — взревел тот.

— Конунг, — холодно проговорил Ивар. — Я твой конунг, Кетилауг. Вот так меня и зови.

Ага. Проняло. Может, взгляд дракона сумеет погасить огонь под этим чайничком^[21]?

— Он сказал, что не слыхал обо мне, конунг. Это оскорбление.

— И что? Ты вот тоже не слыхал о нем, я вижу. Хотя сагу о Волке и Медведе здесь знают многие.

Не погасил.

— Я знаю, что, когда твой отец Рагнар и его хирдманы сражались и умирали, этот… — кивок в мою сторону, — позорно сбежал!